- А ты уверен, что они считают тебя своим другом? Уверен, что ваша дружба крепка? С чего ты взял, что когда вы попадёте под ещё более сильный пресс, чем те, под которыми вы были до этого, они тебя не бросят? - Полина продолжала зарывать меня в землю риторическими вопросами, на которые я так или иначе едва мог дать ей ответ.
- И что ты хочешь мне донести своими вопросами? - полным скептицизма голосом спросил я.
- Все человеческие взаимоотношения, будь то дружба или любовь, нужны ради взаимовыгоды. И когда ты перестанешь приносить своим друзьям выгоду, они тебя выбросят и найдут новую. - Полина сделала короткую паузу, отпивая кофе из кружки - Так что, малыш, нет у тебя ни друзей, ни любви. У тебя есть только союзники и деловые отношения. И я думаю, ты понимаешь, что довольно-таки легко жить с мыслью о том, что сегодняшние союзники завтра могут стать твоими врагами. Легко жить с пониманием того, что ничего не длится вечно.
- Сразу видно, рождается акула бизнеса. - ехидно ухмыльнулся я - Только вот открою тебе страшную тайну: обычные люди не всегда мыслят категориями прибыли и выгоды. Нам свойственны привязанность и эмпатия, мы помогаем друг другу в трудные моменты и ничего не просим взамен. Этим мы и отличаемся от вас,
Полина промолчала, ибо ей попросту нечего было ответить на это.
В этом и крылась изначальная причина наших разногласий. Мы выращены в разных условиях, мы по-разному воспитаны, мы живём в разных реальностях. Нам никогда не понять друг друга и с этим стоит просто смириться.
- Ладно, чёрт с тобой, - тяжело вздохнула Полина, - верь, во что душа пожелает! Только одно условие - не мешайся! И тогда, я думаю, мы приживёмся.
- Как пожелаешь. - пожал плечами я.
- Ладно, спасибо тебе за разговор. Я, наверное, пойду. - сказала Полина, встав из-за стола.
Попрощавшись, Полина ушла, а я остался наедине с собой и своими мыслями. Разговор с девушкой оставил за собой смешанные чувства. Однако, в то же время я был рад, что мазок за мазком, штрих за штрихом, но план действий потихоньку начинал вырисовываться. Конечно, похоже это было скорее на отчаянную авантюру, имеющую бесчисленное множество "но" и не имеющую ни малейшего шанса на успех, но почему-то именно сейчас мне искренне хотелось сохранить надежду и положиться на то, что удача не покинет нас и будет всячески способствовать нам по пути нашего следования. И первым препятствием, которое мне следовало преодолеть, был предстоящий непростой разговор с отцом. Мне нужно было пересилить себя и всё ему подробно объяснить, чтобы получить зелёный свет на дальнейшие действия. И чем раньше мы поговорим, тем будет лучше.
Мы сидели на кухне вдвоём. На улице уже давно стемнело, однако освещение ещё не включили, а потому город погрузился в ночную тьму. Дул сильный ветер, и, возможно, даже шёл мелкий дождик.
Вот уже на протяжении нескольких минут между нами сохраняется тишина, отчего воздух буквально звенит от напряжения. А всё потому, что я никак не могу подобрать нужные слова, хоть до этого и прокрутил в голове все варианты развития диалога по несколько раз.
- Говори, как есть, чего уж... - тяжело вздохнул отец, отпив горячего чая из кружки.
- В общем, - выдохнул я, набравшись смелости, - пап, мне тревожно в последнее время. Тревожно за наше будущее. Словно беда надвигается на нашу страну, и избежать её невозможно. Мне кажется, что скоро начнётся война.
Отец почти никак не отреагировал. Лишь снисходительная ухмылка отделяла выражение его лица от того, чтобы быть названным безразличным.
- Выходит, ты тоже это заметил. Молодец, хвалю.
- Ты...ты знал?! - воскликнул я от удивления.
- Не знал, но догадываюсь. - флегматично отметил отец - вчера генштаб совместно с чрезвычайным комитетом резко ограничили доступ офицерского состава к данным вешней разведки, полученным за последние полгода. К тому же, СИБ усилил охоту на ведьм и пытается нарыть компромат на самых эффективных армейских командиров. Не знаю, что им ударило в голову, но всё это явно неспроста. Да и так называемая "элита" вдруг закопошилась, буквально наперегонки вывозят деньги в Румынию. Такие вещи тоже не происходят просто так. И это лишь то, что я вижу. А теперь представь себе, сколькое сокрыто от глаз простых смертных?
- И что ты собираешься делать? - спросил я.