Однако суть атаки крылась в другом. Противник направлял усилия не на то, чтобы нанести бригаде ущерб, а на то, чтобы ввергнуть личный состав в панику и развалить последнее боеспособное соединение изнутри. Однако, вопреки ожиданиям, враг своего не добился.
Срочники оказались устойчивы эмоционально и быстро взяли себя в руки, не став придаваться панике.
Майор Ионеску отчаянно пытался связаться с полковником Белозёровым, однако все попытки были тщетны. Военная база на телецентре оказалась уничтожена, главный офис Службы Информации и Безопасности молчал ещё со вчерашнего вечера. Из всех имеющихся данных, командиры батальонов сделали вывод, что город потерян, а единственные глаза и уши в Кишинёве - разведывательные БПЛА.
В первый час в город были посланы десятки малых разведывательных дронов, однако не один не вернулся - в городе действовали средства РЭБ противника. Адекватно оценить происходящее в Кишинёве не представлялось возможным.
А тем временем полковник всё не выходил на связь, а потому Ионеску принял решение связаться с министерством обороны для получения дальнейших указаний. Однако и там комбат услышал лишь тишину. Министерство обороны молчало.
Командиры ждали приказа, а потому бойцам не оставалось ничего, кроме как не покидать базу и ждать.
Радиоэфир разрывался тысячами голосов. Они кричали, стонали, плакали, молили о помощи. Моральный дух у бойцов был на дне. Хотелось помочь, сорваться с места, взять в руки оружие, завести всю имеющуюся в распоряжении бронетехнику и на всех парах поспешить к городу, на помощь мирным людям, коих страна бросила на произвол судьбы. Оказавшись лицом к лицу со смертельной опасностью, они были обречены. И от того солдатам становилось ещё горче. Сейчас, когда они - те самые несколько сотен молодых парней - единственные, кто может спасти миллионы людей от пришедшей беды, им оставалось лишь ждать приказа от вышестоящего командования.
А приказа всё не было. Правительство и министерство обороны хранили молчание. Ни экстренных заявлений, ни введения военного положения, ни призывов сохранять спокойствие. Вообще ничего...
- Товарищ майор, разрешите обратиться! - обратился молодой сержант к высокому коренастому комбату.
- Разрешаю. - отозвался майор Ионеску.
- Есть весточка от министерства? В городе бои уже третий час идут! Нужно же что-то делать!
- Правильно!
- Нельзя же просто сидеть, сложа руки!
Послышались недовольные возгласы со стороны солдат.
От ответа увильнуть было нельзя. Солдаты ждали разъяснений хотя бы от отцов-командиров.
- Министерство обороны молчит, - тяжело вздохнул майор, - полковник Белозёров не выходит на связь уже больше двух часов.
- И что же всё это значит? - вопрошали солдаты, сверля комбата взглядами.
- Ждать, парни, ждать... - тихо, с горечью в голосе сказал Ионеску.
Ивана с Олегом, молча слушавших комбата, насквозь пронзила страшная мысль о том, что даже командиры не имеют ни малейшего понятия о том, что же делать. И всё, что им оставалось - это с ужасом и гневом слушать радиоэфира, который по-прежнему разрывался криками боли и страданий, что звучали одинаково на всех языках.
Но вот, неожиданно для всех, в помещение, запыхаясь, влетел полковник Белозёров.
- Ионеску! Командиров батальонов и ротных ко мне!
Майор тут же засуетился, однако особого приглашения никому не требовалось. Вслед за полковником, в казарму вошли командиры 2-го и 3-го батальонов, а ротные сразу же окружили комбрига, приготовившись внимательно слушать его.
- И так, товарищи командиры, - тяжёлым голосом начал полковник, - обстановка в городе хуже некуда! Главные улицы уже контролируются врагом.
- А как же военная база на Телецентре? - вопросил один из ротных.
- Её уничтожили ещё утром. - пояснил Ионеску.
- Наших сил в городе больше нет. - добавил Белозёров.
- А кто же тогда ведёт бои? - спросил майор.
- Организованного сопротивления не было с самого начала. Сопротивление имеет очаговый характер, бои ведут полицейские и остатки наших сил, базировавшихся на Телецентре.
- А что министерство обороны? - одновременно задали вопрос все командиры.
- Нет больше министерства! - отрезал комбриг.
- Как это? - посыпались на него многочисленные вопросы.
- А вот так вот! Бросили они нас! Грёбаные чинуши! - прорычал Белозёров.
- Товарищ полковник, объясните, что значит "бросили"? - не отступали ротные. Ситуация становилась всё запутаннее и офицерам также, как и бойцам, были нужны ответы.
- Приказов нет, потому что нет больше министерства обороны! Они сдали страну, а сами в Европу сбежали! Бросили нас здесь на произвол судьбы!
- С чего вы это взяли? - не веря, спросил майор Ионеску.
- Ты правда думаешь, что если бы министерство продолжало функционировать, оно бы сидело, засунув язык в жопу и смотрело бы, как умирают люди? Думаешь зря они загнали все войска куда подальше на север страны на пресловутые учения?
- Вы хотите сказать, что нас...предали? - осторожно уточнил один из ротных.
- Выходит, что так. - обречённо подтвердил Белозёров
- И что же нам делать? - вопрошали ротные - Нельзя же бездействовать, пока в Кишинёве гибнут наши граждане!