Озеро лежало слева от меня. Его зеркально полированная поверхность, пронизанная светом, вдохновила бы Клода Моне. На какую-то секунду озеро показалось мирным, гостеприимным. Но его холодные глубины могли погубить вас беспощадно, безжалостно и равнодушно. Совсем отрезвев, я включила двигатель и медленно двинулась в Луп.
Я запарковалась в южном гараже сада имени генерала Гранта, под самой Мичиган-авеню, и поднялась к себе в офис. Холл привычно благоухал заплесневелым кафелем и застоявшимся запахом мочи. Здание было старое, люди селились здесь веками, его лестницы и лестничные площадки даже в жару оставались холодными под надежной защитой толстых стен.
Разумеется, лифт был сломан. Такая оказия случалась с ним регулярно, раз в две недели. Мне пришлось прокладывать путь по горам обглоданных куриных костей и других, еще менее аппетитных огрызков, валявшихся на ступеньках. Я задумалась, почему давным-давно не послала все это к лешему и не переехала отсюда. Впрочем, вряд ли мои финансы позволили бы найти более приличное место, а тот факт, что офис находился как раз в районе, где преступления были живительной подпиткой моей профессии, служил основной причиной наплевательского отношения к бытовым неурядицам.
Я отперла кабинет и просмотрела недельную почту, валявшуюся на полу. В мою арендную плату входила обязанность оплачивать услуги шестидесятилетнего «мальчика»-почтальона, который вынимал письма из ящика, висевшего в холле, и разносил их по квартирам. Ни один мало-мальски уважающий себя почтальон не взялся бы ныне за такую работу – таскаться пешком наверх четыре этажа... Каждый день...
Включив вентилятор, вмонтированный в окно, я прослушала записи, оставленные телефонным автоответчиком. Со мной хотела переговорить Тесса Рейнольде. Набирая ее номер, я заметила, что фикус, которым я хотела освежить унылый интерьер, погиб оттого, что его не поливали.
– Ви.Ай.? Ты, конечно, слышала о Малькольме? – Глубокий тембр выдавал необычное напряжение ее голосовых связок. – Я... Я хотела бы нанять тебя... Хочу быть уверенной, что их найдут, этих бандитов.
Я постаралась ей все объяснить так же тщательно, как и в разговоре с Лотти.
– Вик! Но это так на тебя не похоже! Что ты подразумеваешь под словами «рутинная полицейская работа»? Я хочу убедиться вот в чем: если полиция, то есть «рутина», как ты называешь, говорит: нет возможности найти убийц, то значит, так оно и есть?
Я должна знать точно. Не желаю сойти в могилу с мыслью, что не смогли найти убийцу. Да вообще-то... они просто не хотят искать. Ведь Малькольм для них – еще один убитый негр. Разве не так?
Я постаралась вернуть ee к реальности, ведь именно это делало мою работу возможной. Тесса не нападала лично на меня. Она вела себя так, как ведут люди, убитые горем, гневно настаивая на разъяснении всех обстоятельств.
– У меня только что был такой же разговор с Лотти, милая Тесса. Попробую позондировать, задействовать кое-какие источники информации. Признаться, их у меня довольно мало. И я уже обещала Кэрол Альварадо переговорить с Фабиано. Но ты не должна дышать мне в спину, когда я работаю. Если наткнусь на что-нибудь, уверяю тебя – немедленно передам сведения полицейскому офицеру, ведущему расследование. Потому что только у него есть мощный аппарат для дальнейшего ведения дела.
– Малькольм так уважал тебя, Вик. А теперь ты отворачиваешься от него.
Рыдание, прорвавшееся в голосе, чуть не заставило меня зарычать на нее.
– Я не отказываюсь от него, – сказала я, впрочем, вполне уравновешенно, – но мои действия неадекватны усилиям полиции. Вы что думаете, я каменный истукан? Моего друга зверски забивают до смерти, а я объективна до равнодушия, как какой-нибудь Шерлок Холмс?.. Господи Иисусе, Тесса, ты и Лотти из меня просто какого-то болвана делаете.
– Если бы у меня были такой опыт и связи, как у тебя, Вик, я бы сама ринулась в бой вместо того, чтобы сиднем сидеть у себя в студии и лепить монумент, олицетворяющий горе.
Она бросила трубку. Я устало потерла лоб. Мои плечи хлипкого польского происхождения, очевидно, не годились для такой нощи. Я проделала небольшую гимнастику. Если рассуждать банально, Тесса, наверное, права: я решаю проблемы больше делом, чем словом. Это-то и превращает меня в хорошего детектива. Но почему, скажите на милость, это дело казалось мне столь несъедобным?
За окнами простучали колеса экспресса «Дэн-Райан-Эл». Я с трудом поднялась и повесила жакет в платяной шкаф. Вся мебель в офисе повидала-таки виды. Большой дубовый письменный стол перекочевал сюда с аукциона, устроенного полицией. Пишущая машинка «Оливетти» принадлежала еще моей маме. За столом возвышался металлический, цвета хаки, сейф для досье – подарок одного издательства, у которого не хватило денег на гонорар.