– Я вытаскиваю скелеты из шкафа? Что ж. Возможно потому, что важный ключ к тайне может лежать где-нибудь в прошлом Лесли. Или, возможно, потому, что,– Олджи широко усмехнулся,– я по-человечески любознателен. Не люблю необъясненных тайн. Не забывайте: Мервен смог рассказать мне лишь половину истории о грабеже. Я хочу услышать от вас остальное.
–Хотите заманить меня в ловушку?– горько заметил Трент. – Хотите, чтобы я оговорил себя.
– Не будьте ослом,– резко возразил Лоуренс. – Я отослал Пенни. Нет никаких свидетелей. Мы одни.
– Вы имеете в виду...
– Я имею в виду,– продолжал Лоуренс,– вы можете сознаться в любом преступлении, не боясь возмездия. Вас невозможно подвергнуть судебному преследованию. Это будет лишь мое слово против вашего. Вы можете даже вчинить мне иск за клевету.
Трент недоверчиво смотрел на него. Он осторожно произнес:
– Это звучит разумно. Но...
– Нет никаких «но»,– отрезал Олджи Лоуренс. – Даю вам слово, я не собираюсь обманывать. Конечно, вы не обязаны мне верить. Можете обыскать квартиру в поисках скрытых микрофонов. Но ничего не найдете.
Трент рассматривал равнодушное лицо молодого человека.
– Я верю вам,– заявил он.
– Спасибо. – Лоуренс потер щеку. – Вы расскажете мне всю историю?
Трент замялся.
– В чем подвох?– прямо спросил он?
Лоуренс ответил совершенно откровенно:
–Я сообщу о нашем разговоре старшему инспектору. То есть, я повторю лишь столько, сколько посчитаю необходимым ему услышать.
Голос Трента был тверд и сердит:
– И вы ожидаете, что я соглашусь на это?
– О да,– кивнул Лоуренс. – Думаю, да. Мы уже знаем большую часть истории. Если расскажете детали, это не облегчит нам доказательство. Кроме того, Касл не хочет арестовывать вас за грабеж. Он хочет обвинить вас в убийстве.
Трент тяжело сглотнул. Дрожащей рукой он зажег сигарету:
– Вы очень откровенны.
–Я буду еще более откровенным. Касл знает мой план. Именно поэтому он освободил вас.
–Что?
Лоуренс рассмеялся:
– Не поймите меня неправильно. Касл убежден, что вы убийца, а я – нет. Касл знает это. Но он также знает, что я буду действовать с ним честно. Я не буду скрывать существенные факты.
– И?– Звук повис в облаке дыма.
– Касл думает, что вы будете стремиться доказать несостоятельность его подозрений. Таким образом, он считает, вы станете чересчур разговорчивым.
– Понятно. – Трент вынул сигарету изо рта. – Он считает, что я перехитрю сам себя.
– Да. И так, вероятно, и будет, если вы виновны в убийстве. Вам будет нелегко пройти по границе между правдой и неправдой.
– Теперь ясно. – Голос актера дрожал. – Я пойман в паутину косвенных доказательств. Единственное, что может меня спасти, это полная откровенность. Но если я виновен...
– Вы почти наверняка выдадите себя. – Лоуренс криво усмехнулся. – Таким образом, вы будете дураком, если станете говорить. Ну и как вам?
Трент увидел в глазах собеседника вызов. Он отшвырнул сигарету:
– Я расскажу все, что вы хотите знать.
– Я не собираюсь оправдываться,– негромко начал Трент. Он сидел, положив руки на колени и уставившись на ладони. – Но вы должны понять ситуацию... Моя профессия- одна из самых жестоких в мире. А кроме того – там жесточайшая конкуренция. В нашей стране сейчас приблизительно десять тысяч актеров и актрис. Лишь меньше половины может рассчитывать заработать на жизнь на сцене, и приблизительно пять месяцев в году мы сидим без работы.
Лоуренс молча кивнул. Трент глубоко вздохнул:
– Да! Такова ситуация сейчас. Семь лет назад было еще хуже. Я недавно уволился с флота. Рассчитывал взять театр штурмом. Но нигде не мог бросить якорь.
– Бросить?..
– Получить театральный ангажемент. Не смог даже получить место статиста... Лесли испытывала те же затруднения. Мы не были любителями. У обоих имелся опыт. Но никто не хотел нас брать.
Да! Но нам же нужно было есть. Поэтому Лесли устроилась на временную работу в этом банке. Им нужны были люди, а Лесли была опытной машинисткой. Опекун отправил ее учиться ради деловой карьеры: он не одобрял ее театральных устремлений. Но сцена была для Лесли самой жизнью: она должна была или играть, или умереть... Она хотела вернуться в театр, как только сможет, а пока...
Он пожал плечами:
– Она, конечно, не рассказала о своей основной профессии, и никто в банке не знал о ее отношениях со мной.
– Разве там было чего стыдиться?
Трент внезапно усмехнулся:
– Почтенные банкиры посчитали бы это неприемлемым. Мы не были женаты тогда, это произошло позже... Кроме того, Лесли была скрытной по природе.
– Итак?
– Мы встречались, когда могли. Занимались любовью, когда встречались... Это все.
– Занимались любовью,– повторил Лоуренс. – Вы действительно любили ее?
Трент нахмурился:
– Не знаю,– признался он, с трудом подбирая слова. – У нас были странные отношения. Трудно описать... Возьмем, например Лесли. Она была холодной рыбой при всей ее кажущейся теплоте и очаровании. Мужчины находили ее привлекательной, но они ничего для нее не значили. Она использовала их, но никогда не любила. И все же...
–Да?
