Вдруг у нее перед глазами пошли круги, ей показалось, что она куда-то летит. «Стой», – прошептала она себе, но все вокруг нее завертелось, и она потеряла сознание.
Сестра милосердия, вошедшая проверить ее состояние, нашла ее без чувств…
Клодину уложили на кушетку, где она скоро очнулась.
– Это только истощение, господин барон, – сказал доктор, позвавший Лотаря снизу. – Ничего более. Не беспокойте совершенно пациентку, и завтра она будет свежа и здорова. С такою молодостью и силой… Поезжайте спокойно в Нейгауз, милый барон.
Герольд дал наставления горничной и приказал ей при малейшем сомнении в положении фрейлейн позвать сестру милосердия, потом он попросил фрейлину фон Катценштейн присмотреть за больной. Старая фрейлина вошла к Клодине, чтобы сообщить Лотарю о ее состоянии, и он остался ждать в коридоре. Дверь была неплотно притворена, и он услышал, что Клодина говорила, но с кем? До него ясно долетало каждое слово.
– Простите меня! – послышался громкий голос принцессы Елены, но в нем звучала не просьба, а приказание. Лотарь нахмурился, с трудом удерживаясь, чтобы не войти.
Старая фрейлина скромно вышла.
– Ее светлость у фрейлейн фон Герольд, – прошептала она.
– Его высочество приказал мне просить у вас прощения, и потому я прошу его. Вы слышите? – донеслось до него.
Барон вне себя переступил порог полутемной комнаты. Лицо Клодины вспыхнуло, когда она увидела его.
– О господи! – прошептала она и махнула рукой.
Страшное сердцебиение не дало ей говорить. Ей не было неприятно, что он вошел, она думала только о том, какой уничтожающий удар должен был упасть сейчас на это упрямое существо, так высокомерно подошедшее к ее постели, чтобы по высочайшему повелению попросить прощения. Принцесса не заметила барона, она стояла как воплощение противоречия.
При виде ненавистной девушки ее раскаяние перешло в возмущение.
– Вы не хотите? – спросила она. – Мне некогда ждать, я должна ехать в Нейгауз, мама прислала за мной фрау фон Берг. Но я не поеду с ней, я не желаю. Я попрошу у барона Герольда его экипаж. Итак, я в третий раз спрашиваю вас, фрейлейн фон Герольд!
– Принцесса, я, право, не знаю, за что вы просите прощения, но от всего сердца даю вам его, – отвечала Клодина дрожащими губами.
– Ваша светлость просит таким образом прощения у тяжелобольной и оскорбляет ее вновь? – прозвучал взволнованный голос барона.
Принцесса повернулась, как будто ее ударило электрическим током. Глаза Клодины умоляюще посмотрели на Лотаря: она знала по личному опыту, как тяжело действует уверенность в потере любимого человека.
– Нужно иметь такую доброту и самоотверженность, как у моей невесты, чтобы дать вам столь странно испрошенное прощение.
Свершилось. Мертвая тишина воцарилась в комнате. У Клодины снова потемнело в глазах… Разве мог мужчина так безжалостно говорить с той, которую любил и за которой давно ухаживал? Она протянула руку.
– Принцесса, – слабо проговорила она, как бы сама прося прощения. Но изящная белая фигурка не покачнулась, как боялась Клодина; принцесса гордо откинула голову с короткими черными кудрями.
– Желаю счастья, – коротко сказала она.
Только по слишком громкому тону голоса можно было догадаться о потрясении девушки, горячая любовь которой получила смертельный удар.
Принцесса не обратила внимания на протянутую ей руку и гордо наклонила голову.
Лотарь схватил эту руку и поднес к губам.
Клодина поспешно отдернула ее.
– Зачем? – спросила она и отвернула голову к стене. – Это лишнее после нашего разговора.
Они ушли. Оставшись одна, Клодина позвонила, чтобы ей помогли раздеться, и велела потушить свечи.
Фрейлина фон Катценштейн осторожно пробралась через темную комнату к постели; ничто не двигалось за пологом, вероятно, Клодина уже заснула от истощения. Но, приглядевшись, она увидела, что та сидит на постели.
– Вы еще не спите? – озабоченно спросила старушка и ласково поцеловала холодную щеку девушки. – Я только что узнала о вашей помолвке, – с чувством прибавила она. – Да благословит Господь ваш сердечный союз, моя милая Герольд!
Сказав это, фрейлина вышла.
Клодина схватилась за голову.
– «Сердечный союз» – какая страшная насмешка, – горько прошептала она.
Она размышляла и мучилась далеко за полночь, пока мысли ее не спутались совершенно. Ужаснейший день в ее жизни прошел, какие сердечные пытки и мучения готовили ей последующие?
На другое утро Клодину пробудил от тяжелого сна посланник от герцогини-матери, которая прислала ей великолепный букет и бриллиантовое кольцо. Ей было больно вспоминать о прошедшем дне, и она встала с трудом.
Горничная герцогини вошла к ней, лишь только она успела одеться, и попросила прийти к больной.
Преодолевая слабость, она устало переступила порог спальни герцогини; красная комната была залита солнечным светом; герцог с принцами стоял у постели своей супруги, младшие сыновья держали в руках розы, а старший – что-то блестящее. Герцог пошел навстречу девушке и поцеловал ей руку.
