Я киваю, потому что она права. Получается, до вмешательство брата, а это значит, что и в нашей реальности вполне возможно существование этой части Человечества, надо только поискать. Вот коридор заканчивается, шлюз галереи раскрывается лепестками диафрагмы, и навстречу мне выходит Ли во вполне обычном сером комбинезоне. За руку его держится большеглазая девочка лет шести, на мой взгляд, которой я немедленно ласково улыбаюсь.
– Здравствуй, – говорю я ей. – Меня тетя Маша зовут, а тебя как?
– Нюй… – шепчет ребенок, пугливо прячась за папу.
– Нашу маму убили, когда малышке было два года, – объясняет мне Ли. – С тех пор летает со мной, не может расстаться.
– Очень хорошо ее понимаю, – улыбаюсь я. – Пойдем, покажу вам тут все.
Девочка, конечно, нуждается в социализации, да и в ласке тоже, но это мы решим, потому что чужих детей не бывает. А пока будем показывать корабль, и между делом получит малышка петушка, что поможет ей не пугаться неизвестности. Насколько я знаю, корабль наших новых друзей уходит из системы, давая нам время на подготовку.
– Ты голодная? – интересуюсь я у Нюй, сразу же посмотревшей на вздохнувшего папу.
– Она уже снова немного проголодалась, а почему так – мне непонятно, – объясняет мне Ли. – И медикам нашим непонятно. Хотя она не поправляется, но…
– Тогда зайдем к Вэйгу, – предлагаю я, заставляя его удивиться. – Заодно универсальную вакцину получите, чтобы наши вирусы не были для вас опасными.
Следующие полчаса Ли выясняет у меня, что это за вакцина, а мы тем временем движемся к ближайшему отделению госпиталя, благо определить, что с ребенком, можно в любой момент. Возможно, девочка стала внешней средой для кого-то, тогда подобное вполне объяснимо.
– Вэйгу, сканирование, – приказываю я, как только мы входим в медотсек. Говорить на языке Ли довольно просто, ведь он почти классический, и я его, разумеется, знаю.
– Мужчина и девочка заражены червями Така-Акка, – слышу я в ответ, отчего в первое мгновение впадаю в ступор, а Ли и Нюй моментально засыпают.
Я все пытаюсь осознать, что услышала, ведь эти черви атакуют в первую очередь мозг, выедая его полностью. Но как Ли с Нюй тогда ходили? Говорили? Вот именно это и непонятно, что заставляет меня действовать по инструкции – вдавить сенсор тревоги.
Коротко рявкает сирена, блокируя медотсек, ну и меня внутри, а я все никак не могу понять, с чем конкретно столкнулась. Вэйгу и прибежавшие квазиживые уже работают. Сейчас мы абсолютно точно все узнаем.
***
Меня, разумеется, выпускают, потому что универсальная вакцина защищает и от паразитов, но вот с нашими гостями все оказывается непросто. Медотсек блокирован, работают квазиживые медики, коих у нас достаточно, я же в несколько ошарашенном состоянии двигаюсь в сторону рубки – нам домой пора.
– Марьсергевна! – звучит вызов из медотсека, едва только я успеваю в рубку войти. – У нас тут странность.
– Докладывайте, – устало бросаю я, уже готовая к тому, что гостей спасти не удастся.
– Это паразиты-симбионты, строго говоря, – несколько шокированно звучит из трансляции, заставляя меня замереть. – Тела людей для них как скафандр, а говорили с нами именно они.
– Как так? – в недоумении замираю я, встречая такой же взгляд Виктора.
– Вот так… – задумчиво отвечает мне квазиживой. – Прошу санкцию на мнемограф.
– Разрешаю, – отвечаю я и связь прерывается.
Вот теперь у меня проблема – или черви у нас разумные и с ними тогда надо строить диалог, или же они неразумные, а определить это точно мы в простом разговоре не сможем. Именно поэтому и мнемограф. Вопрос только в том, насколько безопасно теперь начинать движение.
– Лера, – обращаюсь я к сестренке, – пошурши с девочками: насколько безопасно возвращаться.
– Немедленно возвращаться надо! – восклицает она, чего раньше за Леркой не водилось. – Опасность!
– Витя, старт, экстренно! – сразу же реагирую я.
Спустя несколько мгновений главный экран расцвечивается характерной картиной плазменного колодца, а мне в голову приходит мысль. Я принимаю сенсор связи с другом, чтобы переадресовать сформулированный вопрос ему.
– Что, Маша? – интересуется Альеор.
– Послушай, дружище, а если проблема была не в наркотике, а во внешнем управлении? – интересуюсь я. – Допустим, управление мозгом было перехвачено…
Он задумывается, а у меня в голове разворачивается довольно страшное предположение: а что, если разумные не деградировали, а были захвачены? Просто заражены червями, взявшими их под контроль, тогда понятно и равнодушие, и… все остальное. И мотив Ли в таком случае – инвазия.
– Вэйгу – рубке, – звучит трансляция, заставляя насторожиться. – Черви мнемографированию поддаются с трудом по причине умирания. Разорвана связь с коллективным разумом.
Я коротко, но традиционно для флота высказываюсь. Если разум коллективный, то при смене реальности, они, конечно же, утрачивают большую часть памяти и связей. В таком случае мы мало что узнаем. Но догадка моя, на самом деле, чудовищна, конечно, и означает она, что других потеряшек можно не искать. Отчего-то я уверена в ее истинности, что, учитывая мои дары, вовсе не сюрприз.