Дональд Уэстлейк — современный американский писатель, автор почти 100 книг, большая часть которых рассказывает о приключениях сердобольного жулика Дортмундера и его приятелях.В трехтомник включены девять лучших детективов этого уникального мастера детективно-приключенческого жанра, «создателя» положительного антигероя.В третий том вошли романы «Лазутчик в цветнике», «Приключение — что надо! » и «Банк, который булькнул».
Девица оказалась на редкость занудной.
— По-моему, это ужасно, — заявила она.
Кэрби Гэлуэй кивнул.
— Я того же мнения, — пробормотал он, позвякивая кусочками льда в стакане. Вечеринка была в разгаре, отовсюду слышались бессмысленные разговоры; на стенах висели громадные картины, изображавшие замочные скважины или подоконники, а чуть ниже картин колыхалось море лиц и макушек — гости. Неподалеку маячил человек, ради которого Кэрби сюда и пришел, — некто Уитмэн Лемьюел, помощник куратора Музея доколумбова искусства в Дулуте. Здесь, в Нью-Йорке, он был с закупочной комиссией, а на вечеринку пришел для разрядки и чтобы было о чем рассказать своим дулутским приятелям. Кэрби только нынче утром пронюхал, что Лемьюел в Нью-Йорке, и пришел на вечеринку загодя, дабы подготовиться к прибытию жертвы. Высокий самоуверенный симпатяга, Кэрби гордился своими рыжими усиками и небрежностью в одежде. Вряд ли на свете нашлась бы компания, которую он не сумеет очаровать. Тем более тут, в Сохо. Сюда он мог заявиться прямо из джунглей, в походных сапогах, заляпанных маслом брюках цвета хаки и потрепанной шляпе, и его бы приняли с восторгом, как художника или любовника какой-нибудь художницы.
Но он не был ни художником, ни любовником. Он был торгашом, и сегодняшний его покупатель — Уитмэн Лемьюел. Или нет? Похоже, положение осложняется. Неужели Лемьюел направился к выходу?
— Мистер Уитмэн Лемьюел, если не ошибаюсь?
Люди, не ахти какие знаменитые, любят, когда их узнают незнакомцы.
— Да, это я, и никто иной, — сказал круглолицый Лемьюел. Круглые очки, добренькие глазки, широкая улыбка и галстук-бабочка.
— Я хотел вам сказать, что выставка предметов искусства верховьев Амазонки очень впечатляет. Вы недавно устраивали…
— О! — улыбка стала еще шире, а глазки подобрели пуще прежнего. — Вы видели ее в Дулуте?
— Увы, нет. В Хьюстоне. Она неплохо попутешествовала.
— Да, уж это точно, — Лемьюел закивал, но его физиономия чуть омрачилась. — Жаль, что не все экспонаты можно было вывозить из музея. Боюсь, вы получили неполное представление…
— Того, что я видел, вполне достаточно. Кстати, меня зовут Кэрби Гэлуэй.
— Вы связаны с хьюстонским музеем?
— Нет, я просто любитель. Я живу в Белизе и, понимаете ли…
— О, Белиз! — Лемьюел просиял.
— Так вы о нем знаете? Большинство людей даже не слышали о Белизе.
— Дорогой мой, — сказал Лемьюел, — Белиз — это бывший Британский Гондурас. Теперь, кажется, независимый…
— И даже очень.
— Белиз — очаровательная страна, мистер Гэлуэй. С точки зрения человека моей профессии.
— Правда?
— Это же самое сердце древнего мира майя.
— Не может быть! Я-то думал, Мексика…
— Там ацтеки, ольмеки, тольтеки. А майя там было сравнительно мало.
— Ну, тогда Гватемала. Как бишь его? Тикаль? Ну, где они…
— Разумеется, разумеется, — Лемьюел уже раздражался. — До недавнего времени считалось, что основные городища майя там, и это верно. Но дело в том, что никто серьезно не изучал Белиз, никто не знал, что там, в джунглях.
— А теперь знают?
— Начинают познавать. Сейчас известно, что империя майя имела форму огромного полумесяца и тянулась от Мексики на юго-запад, в Гватемалу. Но знаете ли вы, где была самая середка этого полумесяца?
— В Белизе? — рискнул Кэрби.
— Вот именно! Из Белиза начали доставлять предметы искусства доколумбовой эпохи — нефритовые статуэтки, резьбу, золотые украшения. Просто удивительно! Замечательно! Невероятно!
— Э… вот что… — задумчиво сказал Кэрби, забрасывая крючок, — на моем участке в Белизе есть…
— Майя? Я не ослышалась? Майя?
Это воскликнула все та же девица. Кэрби почувствовал себя как человек, которого толкнули под локоть, когда он уже поймал цель на мушку. Чертова баба! Кэрби повернулся и увидел ее перед собой. Это была высокая девушка лет двадцати пяти, привлекательная, несмотря на некоторую резкость черт продолговатого овального лица. Прямые волосы, горящие глаза. Блузка, длинная юбка и коричневые' кожаные сапоги уже несколько лет как вышли из моды, зато на шее болталась тяжелая серебряная мексиканская цепочка, а уши украшали крупные серьги из Центральной Америки. Вероятно, гватемальские, туземные, ручной работы. Кэрби почуял неладное. «Черт бы тебя побрал!» — подумал он.
Лемьюела, напротив, присутствие хорошенькой высокой девушки воодушевило куда больше, чем давно исчезнувшие майя. Он с радостью принял ее в свое общество.
— Да, майя, — сказал он. — Вас интересует их культура? Мы как раз беседовали о Белизе.
— Я там еще не была, — защебетала девица. — Хочу поехать. Я писала диссертацию в Королевском музее в Ванкувере, классифицировала материалы из Гайаны.
— Так вы антрополог?
— Археолог, — ответила надоедливая красотка.
— В Гайане мало что можно найти, наверное, — заметил Лемьюел. — Так вот, о Белизе…
— Десполиация! — закричала девица. Глаза ее метали молнии. Кэрби ни разу не слыхал, чтобы кто-нибудь употреблял в разговоре такие словечки. Он посмотрел на нее с уважением и еще большей злостью. Лемьюел моргнул и пробормотал:
