– Тадари, меня один вопрос беспокоит. А как ты так хорошо в школе учился? Физика – пять, математика – пять, – спросил Шарах.
– Элементарно, мой друг, элементарно. Ты забыл, что в то время директором школы была моя бабушка, – друзья рассмеялись, продолжая вспоминать интересные случаи из школьной жизни.
В прекрасный солнечный день в тени фруктового сада, в котором многие деревья обзавелись спелыми, сочными плодами, разнообразию, которого позавидовали бы многие базары, отдыхали два закадычных друга. Фруктовые деревья росли без всякой химии и все плоды висели еще на ветках. Шарах потянулся рукой, собрал полную ладонь вишни и одну за другой принялся закидывать ее в рот. А Тадари, обгрызая косточку персика, вытаскивая из нее остатки мякоти, склонил голову над шахматной доской и задумался. В тени хорошо, а вот за ее пределами жара и духота. В такую погоду нельзя работать – припечет. А если ослушаешься, то солнце может такой подзатыльник выписать, что точно сляжешь на пару недель. Друзья это прекрасно знали, поэтому и решили провести время в саду, играя в одну древнюю и мудрую игру.
– Мне кажется, или я опять проиграл? – с трудом выдавил из себя Тадари. – Все это из-за птичек, которые чирикают над моей головой. Или причиной тому насекомые, кусающие мои ноги.
– А дети? – Тадари указал рукой в сторону футбольного поля, откуда постоянно доносились крики резвящейся детворы. – Вызванный ими шум меня отвлекает. Плюс пятьдесят на дворе. Их что жара стороной обходит? Что им дома не сидится?
– Вольно тебе, не злись. Детей оставь. Солнце их не трогает, и ты не трогай, – рассмеялся Шарах. – Ты лучше причины в своих ходах ищи. Вот я двигаю эту пешку, ставлю сюда коня и вывожу слона, получается Испанская защита. Если слона поставить тут – Итальянская защита. А если первой двинуть пешку от королевы, то игра примет закрытый характер.
– А я как играю?
– Учитывая, что ты вначале двигаешь поочередно все пешки вперед, а потом то же самое пытаешься проделать с остальными фигурами, то я не знаю. В моей книжке по теории такого дебюта нет.
– Как нет? На практике есть, а на теории нет? Значит, я буду первооткрывателем. И мы назовем это начало не какой-то там Испанской защитой, а самой настоящей Абхазской атакой! Давай еще партию сыграем, сейчас я тебя точно обыграю, – сказал Тадари и стал расставлять в ряд свои фигуры.
Только Шарах коснулся пешки, чтобы сделать первый ход, как его внимание привлек инцидент, происходящий неподалеку от дома. Он, прищурив глаза, посмотрел сквозь пышную зелень и металлическую сетку забора, пытаясь вслушаться в суть беседы сотрудника милиции со стариком с их деревни. Дед возвращался с охоты, так как на спине у него висело ружье. Солнце его изрядно утомило, и он, весь поникший, желающий поскорее добраться до прохладного места и освежиться холодной водой, о чем-то просил милиционера слегка опустив голову и соединив ладони. Видя, что разговор переходит в конфликт, Шарах и Тадари оставили шахматы и подошли к своему сельчанину, поинтересоваться, что стряслось. Оказалось, что вышел закон, который гласит, что ношение ружья без охотничьего билета невозможно. Молодой милиционер был назначен новым участковым в этом селе и пока мало кого знал. В погоне за карьерным ростом он сразу же принялся повышать раскрываемость и собирался изъять у старика оружие, выписав ему штраф, выполняя тем самым свой служебный долг.
– Дорогой мой милиционер, не спеши с выводами. Давай пройдем в дом, посидим, поедим. Промочим горло стаканом холодного вина, переждем жару, – обратился к нему Шарах.
– Я лейтенант Мухба. На работе не пью, да и вообще не пью и вам не советую, – последовал короткий ответ, после чего он забрал ружье у старика и проверил его на наличие патронов.
– Ты хочешь сказать, что теперь нам, семидесятилетним старикам, прожившим и проохотившимся всю жизнь, нужно идти за разрешением, чтобы взять в руки оружие? Исходя из твоих слов, чтобы, выйти на задний двор и пострелять в дроздов, мы должны ехать в столицу, обходить десятки кабинетов, сдать все анализы и получить кучу справок? Ты вообще понимаешь, что делаешь, отнимая у абхаза его оружие? Оно ведь кормит его, его детей и семью, – завелся не на шутку Тадари, – опомнись, прошу тебя, не делай этого. Ты ведь очень серьезно оскорбишь старика, забрав у него двухстволку.
– Закон есть закон! – последовал еще один короткий ответ. Сотрудник всем своим видом давал понять, что неохотно слушает все эти уговоры, которые на его решение никак не повлияют.
– Ах так, – совершенно спокойно сказал Шарах, – раз закон есть закон, я сейчас зайду домой и вынесу свое ружье. Знай, у меня тоже нет охотничьего билета.
Шарах отсутствовал недолго, минуты две. Вернувшись, он при всех зарядил орудие, снял с предохранителя и взвел оба курка.
– Положи ружье на землю и убирайся вон, невоспитанное создание! В этом селе свои законы! Законы апсуара и чести, таким беспардонным как ты, это не понять. Прочь с глаз моих, а то мы последние кого ты увидишь.
