Приключение в Лето полностью

Откинувшись на спинку компьютерного кресла, я посмотрела в потолок и протяжно завизжала.

Я не могу так больше жить! Мои силы иссякли, а нервы истончились, как дешёвые носки от стирки.

– За что мне это всё, а, матушка Вселенная? – я бросила жалобный взгляд в окно, за которым виднелось звёздное небо, и театрально зарыдала.

В окне отразилось моё скорченное лицо, похожее на морду шарпея. И я в ту же секунду, будто знаменитость подловили папарацци, выпрямилась, смахнула выступающие капельки слёз и выключила злосчастный компьютер, который не сохранил мою проектную работу.

– И пофиг, – пнула эту железяку эпохи динозавров. Пожалела, конечно, поскольку удар принёс боль. Но эта боль ничто по сравнению с тем, как Ларка Педровна линчует меня своим очкастым взглядом перед всем отделом маркетинга. Я уж молчу о том, с какой интонацией она будет вдалбливать мне завуалированные изречения о никчёмности и неспособности справиться со своими должностными обязанностями.

– Вот если бы я смогла всё изменить, – бормочу себе под нос, накидывая на плечи оранжевую олимпийку. – Прожить более значимую жизнь, а не дни офисной крыски на побегушках, – отбиваю неумелую чечётку на ступенях, направляясь в круглосуточный магазин, где меня покорно ожидают мои любимые шоколадные вафли. – Стать важной и, может, великой, – от последней мысли пробегает холодок под кожей, но я списываю это на прохладный ночной ветер.

На дворе стоит лето, а всё равно так зябко. Вот накоплю денег и уеду из этой северной серости в тёплые края, ближе к морю. Хотя в связи с последними событиями, связанные с землетрясениями, везде может подстерегать опасность. Так что красивая обложка – не гарант счастливой и беззаботной жизни. Вот, например, Бали. Многие считают, что этот дивный остров, предназначенный для райской жизни. А на самом деле там вовсю процветает преступность. Красиво, вкусно, но с «изюминкой». Как, впрочем, и во многих местах.

Огибаю перекопанные участки дороги под песню «Sweater Weather». И, не успев наступить на тротуар, как на меня нападает какая-то шальная птица. Сперва не успеваю её разглядеть, поскольку она больно цепляется своими когтищами за мои волосы и начинает их драть, как пожухлую траву на лужайке.

Я кричу, машу руками, пытаясь отбиться. Но птица не сдаёт позиции и пытается разукрасить моё лицо, целясь своим когтем мне прямо в глаз.

Я отбиваюсь ещё яростней. Мне слишком дорого моё лицо. Знало бы это пернатое чудовище, сколько я трачу на уходовую и декоративную косметику, лопнула бы от зависти. А ей бы точно не помешало посетить салон красоты. Воняет от этой птички жутко, будто она спит в собственных испражнениях. Да и маникюр пришёлся бы кстати. Вон какие когтища крючковатые и грязные.

Я машинально отступаю, продолжая отбиваться, и не замечаю, как земля уходит из-под ног. Сперва я лечу, пытаясь в темноте за что-нибудь ухватиться, а потом с глухим звуком прикладываюсь обо что-то твёрдое.

Падение выбивает из меня не только сознание, но и, похоже, вместе с ним дух.

Первое, что я почувствовала, когда начала приходить в себя – мягкое, обволакивающее тепло, от которого по телу разлилась нега. В последний раз я так чувствовала себя у бабули в деревне. Помню, что тогда, как, впрочем, во все каникулы, я ночевала на летней веранде. По шиферу стучал мелкий ненавязчивый дождь. Игривые лучи солнца украдкой заглядывали в окно. А из коридора доносился запах молока, клубники и бабушкино ворчание на деда. Всё это сочетание навевало уют и нежелание вылезать из-под мягкого, тёплого одеяла.

Сейчас я ощущаю то же самое и, более того, чувствую себя, как никогда, отдохнувшей. Всё, что мне сейчас остаётся – сладенько потянуться и повернуться на другой бок, чтобы продолжить просмотр сна о диком голубе с когтищами, как у птеродактиля.

Так, стоп…

Я резко вскакиваю и начинаю озираться по сторонам. Темнота. Кромешная. Сон, как вентилятором сдуло.

Меня начинает одолевать паника, иглами проникая под кожу и выступая холодным потом.

Я кричу, но голос мой глохнет, будто нахожусь в каком-то вакууме.

Смотрю наверх в поисках заветного люка, в который я так неосторожно провалилась.

– Треклятый голубь! Погоди мне, – машу кулаком, – вылезу, общипаю все перья и приготовлю из тебя суп!

Только выхода я не вижу. Голубя тоже. И со стороны, наверное, это выглядит как фильм про мима. Не хватает только вставок с матерными надписями.

Страх и паника отплясывают на моих нервах, как африканские аборигены перед туристом, и я забиваюсь в какой-то угол. Поджимаю колени к себе и кладу голову между ними в надежде успокоиться, отогнать детское воспоминание о том, как мама оставила меня одну среди похожей тьмы.

– Нет-нет-нет, это совсем не кстати… Не время раскисать, Зоя! – пытаюсь уговорить себя, бесстрашно поднимаю голову. – Я не умру в канализации!