Женя услышал, как захрустел гравий под ногами Майка, бегущего в дом.
– Бегите! – приглушенно крикнул он, пропуская вперед Елену и ее отца. – Сейчас он все поймет. Быстрее!
Елена осторожно пошла вперед. Ветвь под ногами была скользкая, толстая: словно отполированная кора не держала ногу. Но девушка крепко держалась за другую ветвь, протянувшуюся почти параллельно той, по которой она шла, вверху.
Ветви дерева‑зонта росли четко обозначенными этажами – метра полтора пространства отделяло один от другого. И Мангакис мысленно возблагодарил природу, создавшую зеленый мост, по которому он шел вслед за дочерью к свободе.
Оказавшись на самом конце ветви – уже за забором, – Елена секунду помедлила, прыгнула и почти бесшумно упала в густую, высокую траву. Следом за нею тяжело рухнул Мангакис.
«Только бы не нарвалась на змею», – подумал Женя и повернул назад. Он не боялся того, что его ожидало, и думал лишь об одном – сколько минут он сможет выиграть для беглецов: пять, десять, пятнадцать?
Небо над головой грохотало. Гроза была уже почти над домом, и Женя знал – тропический ливень поможет уйти и дяде Бэзилу, и Елене.
Он прыгнул в темноту двора, и в этот момент сноп белого света из окна ударил ему в лицо.
– Стой! – закричал Майк.
Женя успел вскочить на ноги, когда к нему подбежал низкорослый десантник. Автомат висел у него за спиной, он вытянул руки.
Женя ударил его коленом в живот и, когда солдат скорчился головой вперед, обрушил на его шею удар стиснутых вместе рук, как учил их в школе военрук.
– Молодец, сынок!
Женя вскинул голову – напротив у стены высилась здоровенная фигура сержанта. Юноша пригнулся, готовясь к броску, но Аде ловко отскочил в сторону.
Из‑за угла к нему бежали двое, трое, четверо наемников. Они рвали из‑за спин автоматы…
– Не стрелять! – закричал сверху из окна Майк. – Не стрелять! Взять их живыми!
– Здесь только один, сэр! – крикнул в ответ Аде. – Парень.
«Неужели эта скотина велит гнаться за ними?» – с ненавистью подумал Женя о Майке. Последовавшее молчание показалось ему бесконечным.
– Ведите его в холл, – глухо приказал Майк, и Женя вздохнул с облегчением.
Наемник у его ног дернулся и затих.
– Герой! – насмешливо сказал Аде, и Женя не понял, к кому это относилось – к нему или к неудачнику‑солдату.
– Пошли!
Этот приказ сержанта относился к Жене уже наверняка. Он шагнул вперед, и солдаты расступились, пропуская его к дому.
Они молча ввели его в холл, и первое, что бросилось ему в глаза, – лицо отца. Он медленно поднимался со стула, не сводя с него глаз.
– Ничего, папа!
Евгений старался улыбнуться как можно беспечнее. Это ему удалось, и он вдруг понял, что не боится, ничего не боится – ни того, что происходит, ни того, что может произойти.
И в этот миг во дворе взревел двигатель автомобиля. Хлопнули дверцы. Хор вошел в холл, опираясь на Джимо.
Он понял, что произошло, сразу, лишь только взглянул в лицо Майка.
– Ну?
Он смерил Женю взглядом с головы до ног.
– Вы все никак не угомонитесь, молодой человек. Ай‑ай! А еще говорят, что в России много занимаются воспитанием молодежи!
Он перевел взгляд на Корнева‑старшего, словно вовлекая его в разговор.
– Я на свое воспитание не жалуюсь!
Женя даже сам удивился резкости своего тона. Думал ли он когда‑нибудь, что вот так будет стоять перед самым настоящим гитлеровцем – и нисколько его не бояться?
– Ого! Он не боится!
Хор усмехнулся.
– А почему я должен бояться? Это вам надо бояться. В любую минуту сюда могут прийти, милиция или армия. И вот тогда…
– Молчать!
Хор со стоном опустился в кресло.
– Пока это случится, я отправлю тебя на дно лагуны!
– Вы не посмеете!
Гвено тяжело встал и подошел к Жене.
Хор передернулся.
– А ты, черномазая образина, еще можешь разговаривать. Что ж, тем хуже для тебя…
Он обернулся к солдатам.
– Возьмите‑ка его, ребята!
– Стойте! – раздалось вдруг за спиной Евгения, и Майк вышел вперед.
Он вытянулся перед Хором, щелкнул каблуками.
– Это министр, господин майор. Мануэль Гвено.
Хор удивленно поднял брови.
– Ловко!
Он перевел взгляд на Корнева‑старшего, поискал взглядом Мангакиса и не нашел его. Лицо немца налилось кровью.
– А где?..
Майк опустил голову.
– Бежал? – взревел Хор. – И девчонка?
Молния со страшным грохотом ударила где‑то неподалеку от дома. Зазвенели стекла. И тут же обрушился ливень.
Джимо испуганно прижался к стене: глаза его округлились, толстые губы тряслись. Он бормотал заклинания.
– Значит…
Хор понял, что ни один солдат не выйдет сейчас из дома, чтобы броситься в погоню за бежавшими пленниками. И ярость его обратилась на Корнева.
– Значит, вы все‑таки обманули меня! – прошипел он и уставился на Аде: – А вот… что ты мне скажешь, сержант? Ты вроде бы знал господина министра в лицо!
Аде опустил голову.
– Виноват, сэр. Я давно не видел его. Тогда он был еще совсем молод…
– А что скажете вы?
Майор смотрел на министра.
– Я Мануэль Гвено, – последовал твердый ответ. Хор откинулся на спинку кресла.
– Что ж, это меняет дело.
Он кивнул Майку.
