— Что с Владимиром Ильичей? Цел?
— Да, да, — успокоил Гиль. — Вот только о машине беспокоится.
— О машине? — с облегчением вздохнул Петерс. — Машину мы обязательно найдем, — Подумал и добавил: — И бандитов тоже поймаем. Скажите товарищу Ленину.
— А вот он сам берет трубку.
— Здравствуйте, товарищ Петерс! Безобразно у нас охраняется город, просто черт знает что такое!
— Владимир Ильич, может, дело-то политическое?
— Чушь! Если бы политическое, меня просто бы застрелили. А нас форменным образом ограбили. Да, да, пожалуйста, займитесь всем этим самым серьезным образом. Приедет Дзержинский, надо будет обдумать все меры, чтобы решительно покончить с бандитизмом.
Пока Гиль вызывал из совнаркомовского гаража машину и охрану, Владимир Ильич расхаживал по небольшому председательскому кабинету. Мария Ильинична сидела на диване, не сводя глаз с брата; она была бледна и в душе все еще переживала тревогу после случившегося.
— Никогда не думал и даже предположить не мог, что у самого порога районного Совета... — сердился Ленин. — И что ж, такие случаи в районе нередки?
— Да, случается... — мнется председатель.
— А что вы предпринимаете?
— Боремся как можем.
— «Как можем»! Видно, плохо боретесь, без должной энергии. — И, взглянув на подавленного председателя, который, видно, сквозь землю готов был провалиться, уже мягче добавил: — Надо, всем нам надо, товарищ, взяться за это посерьезней.
В Лесной школе, в самой большой комнате первого этажа, была наряжена елка. Детишки, худенькие от недоедания, с бледными личиками, блестящими глазами смотрели на это чудо, давно забытое, а некоторыми никогда и не виданное. Главное, что среди всяких игрушек и блестящей мишуры висели на ниточках орехи и пряники, про которые говорят, что они сладкие. Ребята знали, что и елку с игрушками, и сладкие пряники устроил для них дядя Ленин, который не в первый уже раз приезжал к ним в гости. Вместе с детьми находились Надежда Константиновна и заведующая школой Фанни Лазаревна Халевская.
— Ну что же, играть будем? — спросила Надежда Константиновна.
— Нет, нет! — послышались голоса. — Подождем дядю Ленина.
— Владимир Дмитриевич! — обратилась Надежда Константиновна к вошедшему Бонч-Бруевичу. — Почему так долго нет Володи? Что случилось?
— Ровным счетом ничего! — успокаивал Бонч-Бруевич, тщательно скрывая собственную тревогу. Он уже звонил к Ленину домой и в совнаркомовский гараж, узнал, что Ленин давно уехал, и теперь сам не находил себе места. — Наверное, срочные дела задержали.
Посидев немного с детишками, Владимир Дмитриевич незаметно вышел. Тревога его все возрастала. Ленин — сама аккуратность и пунктуальность — никогда не опаздывал, и, если, его так долго нет, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. Надо на всякий случай позвонить к дежурному секретарю Совнаркома. Не заходил ли он туда? Нет, не заходил...
Крайне обеспокоенный, Бонч-Бруевич решил ехать навстречу. Незаметно одевшись, он вышел на крыльцо. Было очень темно. Дорогу, по которой он приехал три часа назад, совсем замело. На втором этаже засветилось окошко, это Надежда Константиновна поднялась в свою комнату.
Но вот вдали показались две светящиеся точки. Они быстро приближались, превращаясь в два ярких световых луча, косо исчерченных летящим снегом. Машина! Еще одна! Наконец-то!
Выйдя из машины, Владимир Ильич первым делом спросил:
— Где Надя?
— Наверху, у себя, Владимир Ильич. В чем дело, почему вы так задержались?
— Минуточку. Маняша! — обратился он к сестре. — Иди к Наде, она, наверное, беспокоится. Я сейчас. Что случились, говорите? А случилось, что по дороге напали на нас какие-то хулиганы и отняли машину. Только, прошу вас, ни слова Наде. Я сам потом ей все расскажу.
Бонч-Бруевич похолодел.
— Напали хулиганы? Отняли машину?.. Как это произошло? Где?
— Ну, названия улицы я не знаю, а произошло это под самым носом Сокольнического совдепа. И мы-то хороши, вооруженные люди, а машину просто так отдали. У меня еще и пистолет забрали, и бумажник, и пропуск.
— Надежда Константиновна очень волнуется, идите к ней.
— Да, да! Только молчок! — Владимир Ильич приложил к губам палец. — Ни слова. А машину жаль.
— Найдется машина! — уверил Бонч-Бруевич. — И бандиты будут пойманы.
— Вы думаете? Они небось уже и из Москвы укатили.
— Никуда они не укатят. С трамвайной колеи им не съехать.
— Ну, ну! То же самое утверждает и Гиль, — с этими словами Владимир Ильич, отряхнув снег, стал подниматься по деревянной скрипучей лестнице наверх.
Бонч-Бруевич тотчас отправился к телефону.
— Товарищ Мальков? Немедленно направьте сюда, на дачу, десяток вооруженных курсантов, обязательно коммунистов. На машине. — В голосе его, как он ни старался сдержаться, звучали нотки тревоги.
— Что случилось?
— По дороге на дачу на Владимира Ильича напали хулиганы, отобрали машину.
Всегда сдержанный и исполнительный, комендант Кремля, точно так же, как давеча Петерс, первым делом испугался за Ленина.
— Что с Владимиром Ильичем? Цел? Не ранен?
— К счастью, все обошлось. По-моему, он даже не испуган. На всякий случай надо взять под охрану дачу. Вышлите отряд.
