Поиск документальный опережает фактический. Мы уже знали: по учету ГАИ, числится 207 машин искомого типа, и добрые три четверти владельцев — молодежь. Но ведь это еще не все, точнее, не все. В город ежедневно приезжают на работу жители из близлежащих селений и, главным образом, из Баку. Только на стоянке химкомбината выстраиваются десятки мотоциклов, и многие из них учтены не у нас, а по месту жительства.
Шахинова информирует Мурсалов, а Рат ерзает, ему не сидится. Еще бы, ведь если задержанный ночным патрулем тот, кого мы ищем, дальнейшая возня с мотоциклистами — пустая трата времени. И вот вместо того, чтобы уделить подозреваемому максимум внимания, Шахинов занимается распределением обязанностей между оперативными группами, дотошно классифицирует мотоциклистов, обсуждает методы предстоящей проверки. В заключение Шахинов обязывает руководителей групп срочно представить ему график проверки мотоциклистов на ближайшие два дня. Как будто со вчерашнего вечера ровным счетом ничего не изменилось.
— Может быть, мне в первую очередь заняться проверкой причастности задержанного? — не выдерживает Рат.
Шахинов и глазом не моргнул, словно и вопроса никакого не было. Начальство имеет то преимущество, а может, ту уязвимость, что окончательное решение остается за ним.
— Мартышкина работа, — ворчит Рат, составляя график.
Так я и думал: комбинат достанется мне. Без крайней необходимости Рат не покажется там до тех пор, пока ранивший Кямиля не будет найден. Он, конечно, мне этого не сказал. Он сказал:
— Объект тебе хорошо известен. Действуй!
Но действовать на комбинате мне придется только послезавтра: сегодня воскресенье, а завтра первое — праздничный день.
Потом весь день до позднего вечера ушел у нас на установление алиби задержанного. Конечно, не в части злостного хулиганства: с этим все оказалось в полном соответствии с актом, составленным патрульными. К нападению же на Самедову и ранению Кямиля он не имел никакого отношения.
Зато вечером и радостное известие из больницы: кризисное состояние миновало. Сообщение это пришло как нельзя вовремя, вроде бы мы получили моральное право на хорошее новогоднее настроение. «Ну что, товарищи, уволимся на один год?» — пошутил Шахинов.
Наконец я дома, с порога радостный возглас Марфутика, имен у него больше, чем прожитых лет.
— Очень он соскучился, — сказали мне. — И я тоже.
Хлопнуло шампанское, и мы постарели еще на год. «А ты разве умрешь?» — как-то спросил меня сын. Приятно, когда хоть один человек на земле считает тебя бессмертным.
Новогодняя ночь — короткая ночь.
—
—
—
—
Весь вчерашний день, первый день Нового года, мы потратили на обход транспортных хозяйств, имеющих мотоциклы. Я работал по бакинским хозяйствам, так или иначе связанным с предприятиями «спутника». Но ни мне, ни тем, кто находился здесь, не удалось выйти на след мотоцикла, умчавшегося по бакинской магистрали вечером двадцать девятого декабря.
Теперь остаются только владельцы. Местными жителями должна заняться группа Мурсалова, остальными — мы.
— На химзаводе проверь всех: и местных, и чужих, — напутствовал меня Рат.
Управление химзавода начинает работу в девять. В пять минут десятого я вошел к начальнику отдела кадров. Маленькая комната, узкое асимметрично расположенное окно забрано металлической решеткой.
Пока товарищ Белоцкий, начальник отдела кадров, рассматривал мое удостоверение, я с тоской косился на стенку из четырех канцелярских шкафов. И, как выяснилось, совершенно напрасно. Выслушав меня, он достал из ящика образцы пропусков и молча протянул мне. В них стояли четкие оттиски силуэтов автомашины и мотоцикла.
— Учет у нас поставлен хорошо. Без такого штампа на химзавод в машине или на мотоцикле не пропустят. А стоянка для личного транспорта у нас на территории оборудована.
Про стоянку я знал и без него. А вот хороший учет меня обрадовал.
Через полчаса я имел список работников химзавода, приезжающих на своих мотоциклах. После отсева, который я произвел уже без помощи кадровика, в нем осталось двадцать девять человек. Все с подходящими возрастными данными, у всех мотоциклы с колясками. Я вычеркнул из списка и Алешу Наджафова. Но двадцати восьми тоже за глаза хватило.
