— Ага, — охотно подтвердил я, — так и есть.
— А сейчас, — янит внимательно огляделся вокруг, — пора выбираться отсюда подобру-поздорову. Пока здесь не появился кто похуже покручей и желтеца.
— Своевременная мысль, — согласно кивнул я, — но нам необходимо забрать с собой останки погибших. Не оставлять же их здесь без погребения!
— Ничего не имею против, — понимающе вздохнул монах, — думаю, время для этого еще есть.
Но он, к сожалению, ошибался. Его-то у нас как раз уже и не было. С темнеющего провала крыши выпорхнула стая крылатых, фосфоресцирующих существ, маленьких карикатурных подобий человека.
— Оставьте мертвых в покое, — быстро приказал вдруг побледневший монах тоном, не терпящим пререкательств. — Им все равно уже ничем не поможешь. Лучше позаботьтесь о своем раненом товарище и попытайтесь прорваться к выходу из замка. А я задержу их и после догоню вас.
— Какого черта! Мы вместе… — начал было, я, но крылатый монстрик, подлетевший ближе всех, вдруг шандарахнул в нас фосфоресцирующим шариком зеленого цвета. К счастью, он слегка промазал и попал в каменную колонну рядом. С треском шарик лопнул, облив ее поверхность мерцающим, быстро распространяющимся огнем. С ужасом я осознал — колонна горит, словно деревянная. Второй выстрел летающего карлика монаху удалось опередить сверкнувшей серебристой молнией, буквально того испепелившей. Потом он свирепо набросился на нас с Фин-Дари:
— Вы еще здесь? Кретины! Хотите послужить мишенями светлячкам? Вон отсюда!
Услышав страшное название напавших уродцев, мы больше не колебались, ибо наслышаны о них были достаточно. Со всей возможной прытью мы бросились туда, где оставили врачевать Джона. А сзади раздались треск; озаряющие все вокруг серебристые вспышки и грохот. Янит Сен сражался…
Джон там и лежал, на том же самом месте. Тихо стеная, он прижимал к себе больную, распухшую руку. Благо ее теперь хоть не выкручивала неумолимая сила.
— Подъем, каланча! — взвинчено завопил гном: — Че, блин, развалился, как корова на лугу? Да вставай же, балда, смертушка пришла, сматываться надо.
— Уймись, — цыкнул я на запаниковавшего друга, — лучше помоги мне его поднять.
Вряд ли б это нам удалось без усилий самого кряхтящего и охающего Джона. Но как бы то ни было, мы сумели пробраться к выходу из зала, зияющего спасительным проломом. Хотя, конечно, брали сомнения, насколько он спасительный: Уже проскочив его, я стукнул себя по лбу кулаком и выругался.
— А знаешь, Фин-Дари, прав монах, мы с тобой точно кретины. На чем ехать дальше будем? Коней-то оставили…
— После такой взбучки и не про то забудешь, — тяжело отдуваясь, прохрипел весь багровый гном. — О-ох, где ты, маманя! Ладно, Алекс, побудь с каланчой, а я мигом обернусь за лошадками.
— Черта с два, — нарочито грубовато ответил Я, — с Джоном останешься ты.
— Алекс, сукин сын, по какому праву ты распоряжаешься? — обиженно зачастил Рыжик.
Но я, кончая спор в свою пользу, уже нырнул назад через пролом. И попал в ад, где фосфоресцирующий огонь неотвратимо растекался по залу. Водаи та была ему нипочем.
— Накрылись, наверное, наши кони, — испуганной птицей промелькнула в голове мысль, но я отогнал ее и бросился в тот конец, где они должны были находиться. Видимость здорово затруднял чадящий, вонючий дым, но все одно секунд через тридцать я понял, что, по крайней мере, часть из них все же жива. Об этом говорило низкое призывное ржание. Умные животные, прошедшие закалку на Границе, стараясь не привлекать лишнего внимания врагов, звали хозяев, курнувших, позабыв обо всем.
Крадучись отправляясь в ту сторону, я заметил слева прикрытого со спины наполовину разломанной статуей янита, без устали поражавшего молниями кружащих: над ним врагов.
Где ползком, где короткими перебежками я преодолел половину расстояния. Внезапно вынырнувший откуда-то сверху светляк заставил поневоле прыгнуть в ближайшую кучу мусора и затаиться в ней. И вот там-то, пережидая критические минуты, я нашел свой бесценный медальон. Поистине не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Вновь повесив его на шею, я продолжил путь, вскоре окончившийся у заградительного барьера «зверинца», за которым мы устроили коновязь. Прочные кожаные путы и сейчас еще удерживали шестерых лошадей, дико косящих глазами и злобно всхрапывающих. Остальные их сородичи замерли неподвижными грудами.
— Дублон, — тихонько позвал я и с радостью услышал в ответ знакомое ржание. Стараясь не испугать животных, я ласково, успокаивающе заговорил и подобрался к ним вплотную. Дублон, Таран, Уголек, мышастого цвета конь Белого и две вьючные лошадки оказались живы здоровы. Отвязать их было пустячным делом. Но вот как вывести? Помог монах, не только выстоявший в опасной дуэли против светляков, но и победивший. Остатки разгромленной стаи порхнули кто куда.
