Все это я с удовлетворением увидел, пустившись обратно по направлению к пролому, где оставил друзей. Янит даже успел ко мне присоединиться у самого выхода из проклятого зала. Он не произнес ни слова, лишь в раскосых глазах промелькнула ирония. «Смеешься, гад, за то, что бросили лошадей», — Мысленно чертыхнулся я. А может, мне все это показалось? Кто их разберет, этих попов?
Посадив, вернее, положив Джона ничком на его коня, мы, не мешкая ни секунды, заспешили к воротам. Удивительно, но ни одно существо не попыталось нам в этом помешать. Неужто щедрый запас мерзопакостей этого замка, наконец, иссяк? Тут я вовремя спохватился и, чтобы не сглазить удачу, три раза плюнул через левое плечо.
Единственной живностью, увиденной нами уже невдалеке от выхода, была заполнившая коридор крысиная орда, выжидающе уставившаяся злобно, поблескивающими глазками. Но янит умерил любопытство «провожатых» двумя-тремя маленькими шаровыми молниями, оглушительно рванувшими в передних рядах крысиного воинства. Нестерпимо завоняло паленой шерстью и горелым мясом. Эффект происшедшего оказался столь велик, что вся уцелевшая банда почла за благо с пронзительным испуганным писком убраться подобру-поздорову. А мы наконец-то вырвались на волю из едва не сгубившего нас зловещего склепа.
Буря, разгулявшаяся не так давно, утихла, оставив после себя лишь одно напоминание: едва заметный моросящий дождик. Выбравшись из захламленного двора, мы обнаружили с северной стороны более-менее приемлемый спуск — разрушенные временем гранитные плиты, когда-то служившие лестницей. Очутившись внизу, все почувствовали облегчение, даже бесстрастный монах. Уже прыгнув в седло, я с некоторым замешательством понял, что наш так вовремя появившийся спаситель — безлошадный.
— Скакуна своего тоже никак в Замке позабыли? — криво улыбаясь, попытался я пошутить. Вышло плоско.
— Я нигде и никогда ничего не забываю, в отличие от других, — насмешливо бросил монах. — Просто у меня привычка путешествовать пешком, хотя, конечно, теперь на время о ней придется, позабыть.
И он ловко, словно бывалый наездник, оказался на жеребце Белого. Тот зло заржал, бешено взбрыкнул задом, но проклятый монах что-то коротко прошептал ему в самое ухо, и он почти сразу утих. Меня невольно передернуло, ибо так быстро угомонить Волка, свирепого коня Белого, было непросто, И оттого странно. Хм, впрочем, чему удивляться: монах-то не простой, а янитский. А чего стоят эти мифические христианские маги, я уже достаточно видел.
— В молчании мы взяли курс на север. Никто не задавал Сену вопросов, да и не до того было. Сердца жгла боль за погибших товарищей. Господи, скольких мне уже довелось хоронить за шестнадцать лет боев на Границе? Не счесть… А случалось и вообще скверно: либо от тела ничего не оставалось, либо вывезти его в форт не было никакой возможности. Вот и сейчас подобная история…
За час до рассвета исчезла нудная морось, а появившийся затем золотисто-светлый цвет зари позволял надеяться на погожий денек. Осень, недавно вступившая в свои права; уже успела достать непогодой. К счастью, это сентябрьское утро действительно не разочаровало, хотя, конечно, все вокруг превратилось в одно паскудное бескрайнее болото. Черт бы его побрал! Монах молчал, как рыба, до самого полудня, потом, покосившись на порой кривившегося от боли, кислого Джона, великодушно предложил:
— Давайте отдохнем и подкрепимся, да и потолкуем; пожалуй. Вы как, господа, не против?
Хорошо «отдохнувшие» в замке «господа» ответили дружным согласием. Немного западнее выбранного нами маршрута появились какие-то древние развалины. К ним-то и направился монах. Вблизи оказалось, что это круглое строение без, намека на крышу с двенадцатью арочными проходами. Не доезжая нескольких метров до ближайшего входа, янит спрыгнул с коня.
— А стоит ли туда соваться, господин Сен? — на всякий случай спросил я, глядя ему вослед. — Не хотелось бы попасть из огня да в полымя.
— Угу, — опасливо подтвердил и гном, предусмотрительно державшийся позади всех, — как бы опять нам не надрали задницу.
Джон, баюкая руку, словно младенца, молча страдал, поглядывая на нас с нескрываемым раздражением.
— Не бойтесь, — обернувшись, весьма уверенно успокоил янит, — здесь ничто не причинит вам вреда. Когда-то, очень давно, в этом месте собирались друиды на свои Таинства и Советы. А слуги Дьявола всегда шарахались от них, как от прокаженных. Да и вообще, от всего, связанного с ними.
— Хм, во как! Черт побери, но когда это было? — в нерешительности начал скулеж Рыжик. — Сами говорите, сударь, давным-давно. А за прошедшее время душок-то друидский мог повыветриться.
