Вспомнив несчастного с перерезанным горлом, я грязно выругался. И тут заметил уже невдалеке Карла, лежащего на ложе из хвороста. От старого товарища по походам осталась лишь жалкая тень, до того он выглядел худым и изможденным. Но он тоже узнал меня, приветствуя улыбкой призрака и едва поднятой прозрачной рукой.
— Карл, браток! — спотыкаясь и охая от боли, накатывающей волнами, я бросился к нему. — Ну здравствуй, чертяка! Эко тебя прикрутило, но теперь все будет в порядке. Поверь! Потому как есть кому об этом позаботиться.
Не обращая внимания на выступившие слезы, мы неловко обнялись.
— Ты присядь рядом, — попросил затем Карл, виновато улыбаясь, — а то я совсем расклеился.
Я исполнил его просьбу и уж раскрыл, было, рот, как он, опережая меня, заговорил сам.
— Верно, что Рыжик и Джон с тобой?
— Так оно и есть, — немного помедлив, согласился я, — а еще Фанни Рысь и наш приятель монах. — Они целы?
— Гм, Карл, всем, знаешь ли, досталось, но гному с великаном, пожалуй, с лихвой: Без сознания ребятки лежат…
— Малыш уже пришел в себя, — глухо уведомила подошедшая сзади Фанни, — с Рыжиком плохи вот дела: легкое сильно задето, ребра сломаны, пульс прощупывается едва-едва… М-да… А это кто такой? — Она пристально, оценивающе посмотрела на Карла, после чего вдруг стала усиленно тереть глаза. — Лед-из-Брэнди? Ты ли это, красавчик? Неужто мое зрение стало выкидывать фортели? — никак не могла поверить она очевидной истине.
— Привет, Цыганка, — наш товарищ заметно смутился, — успокойся, твои прелестные глазки не лгут. На куче этого хвороста действительно лежит Карл Рангер. В нынешнем жалком виде…
Фанни в растерянности, совсем как-то по-детски, зашмыгала носиком, по привычке взъерошила густые, песочного цвета волосы и задела ладонью белую бинтовую повязку. Это напомнило ей о цели прихода. Она, не слушая возражений, принудила меня встать и двигать на обследование к Сену.
— Не хочешь же ты довести дело до гангрены? — для вящей прыти подстегнула она напоследок, — Смотри, руку Джон будет пилить. Нельзя легкомысленно относиться к серьезным ранам, Алекс. Неужели надо тебе это вдалбливать? Сам ведь знаешь. Ну ладно, ступай, ступай, я сама пока побуду возле Карла. А как монах освободится, веди его сюда. Пусть осмотрит немца.
Мой добровольный помощник Йоган ждал неподалеку. Вновь опираясь на могучего здоровяка, я побрел в обратном направлении через разгромленный лагерь.
Уцелевшие невольники, а их осталось человек тридцать пять, сбились в кучу в нескольких метрах от янита, который по очереди осматривал нуждающихся в его помощи. Чуть поодаль сидел, прислонясь спиной к губчатому камню, Джон. Весь правый висок великана «украшала» лилово-красная вздутость, имеющая весьма мало общего с обычной безобидной шишкой. Но не она делала лицо моего друга безжизненно застывшей маской. Тому виной было тело Рыжика, лежащее у его ног на ворохе заботливо подложенных матрацев и плащей.
— Как ты? — не отводя взгляда от пергаментно-желтой кожи, туго обтянувшей скулы Рыжика, без всякого выражения узнал он.
— Двигаюсь, — горько констатировал я, оторвавшись от бородатого Йогана и склоняясь над гномом. Да, дела были плохи… Тот, несомненно, угасал: под глазами залегли темные круги, дыхание с надсадным хрипом вылетало из едва вздымавшейся груди, щедро перемотанной пропитанными кровью бинтами, на пересохших, потрескавшихся губах пузырилась розовая пена. Я осторожно вытер ее, лежащей рядом чистой тряпицей. — Эх, Рыжик, Рыжик, что ж ты наделал?
— Господин Алекс, извольте подойти ко мне, — позвал отпустивший очередного пациента монах. — Ну-ка, ну-ка, что мы имеем? Гм-м, руку придется шить, дорогой мой. Иначе никак. Но прежде, конечно, придется вычистить рану. Так, дальше голова. Пустое, смажем, и через пару дней заживет. Бок: о-ох, неплохо! Вот это удар!
Я только слабо улыбнулся в ответ. Он что-то еще говорил, хотя его слова почти не доходили до моего заполненного горем сознания. К реальности вернула жестокая боль: янит, словно бывалый инквизитор, безжалостно и тщательно обрабатывал рану. Чтоб не заорать, я закусил губу, из которой потекла на плащ тонкая струйка алой крови.
— Терпи, дружок, — «утешил» монах в стиле незабвенного Гробовщика, — дальше будет еще хуже.
Но тут он ошибался. Я просто потерял сознание, а очнулся рядом с Джоном, с уже аккуратно наложенными швами. Рука горела адским огнем, бок ныл так, будто в него саданули из катапульты. Впрочем, все это отступало перед нагрянувшей бедой на второй план. Сен обрабатывал спиртом нехитрые хирургические инструменты, изредка бросая на Рыжика озабоченные взгляды.
— Он выживет? Прошу вас, скажите только правду, — умоляюще попросил я, — вы ведь должны знать.
— Я не Господь Бог, и я не знаю, — непривычно зло отрезал янит отворачиваясь, — все, что можно было сделать с помощью науки и магии, я сделал. Остальное теперь за ним…
— Тут в лагере находится наш, старый товарищ с Обреченного форта, он тоже нуждается в помощи; — минуту помолчав, известил я янита. — А вот этот достойный Йоган может вас к нему провести.
