— Ночью быть дождю, — тоном библейского пророка изрек Джон, — промокнет тогда наша животина. Завтра же надо соорудить на первый случай навес, а там и конюшенку какую-никакую.
— Я займусь крышей дома, — вызвался янит, — да и стены стоит хорошенько проконопатить мхом. Предстоящие морозы следует встретить во всеоружии, ибо боюсь, что лечение затянется до самой зимы. А куда потом ехать, если дороги завалит снегом?
— Беру на себя снабжение тружеников свежим мясом, — с достоинством заявила Фанни, — я тут уже кое-что приметила: звериные тропы, — водопой на речушке невдалеке, участочек, облюбованный фазанами.
— А мне-то что делать? — растерялся я. — Может, помочь кому-нибудь из вас?
— С одной рукой? — отмахнулся Джон. — Да что, я сам не управлюсь? Не сходи с ума, приятель.
Просительный взгляд на Фанни не возымел ровно никакого действия.
— Вы, Алекс, сейчас лучше всего проявите себя на славном поприще повара, — решил мою судьбу янит, — конечно, и это будет нелегко, но я буду возиться рядом, так что кухонную черновую работу выполню. Да, и заодно вы присмотрите за нашими серьезными больными. Самих оставлять их пока никак нельзя.
Что мне оставалось делать? Угу, правильно, с тяжким вздохом согласиться.
В ожидании доваривавшегося в большом котле супа из медвежатины мы уселись за стол.
Давно проснувшийся Карл, устроившись полусидя, внимательно прислушивался к нашим разговорам. Послестольких странствий под открытым небом было необычайно уютно сидеть вот так запросто в полутьме, глядя на ярко пылавшую пасть камина и знать, что над головой настоящая крыша, а вокруг прочные стены. Тихую идиллию покоя нарушал лишь Джон, порой начинавший шумно сопеть да покрякивать. Он так и эдак вертел трофейный бочонок, теперь по праву победительницы принадлежащий Фанни. В конце концов, не вытерпев, он его потряс, затем выбил дубовую затычку и осторожно нюхнул.
— Мать честная… — последовал благоговейный выдох. — Братцы мои, да это ж отличный коньяк!
— Н-да, Шкура была не дypa, знала, что взять с собой пить в дальнюю дорогу, — криво улыбнулась Фанни. — Только не могла предвидеть одного: этот бочонок уже не про ее честь. Так что, Малыш, перестань облизываться, словно кот, а лучше бери да наливай. Полагаю, по стаканчику никому не повредит.
— Про меня тоже не забудьте, — скромно напомнил Карл, — два-три хороших глотка вряд ли принесут вред. Как вы считаете, господин Сен?
— Ну разве что граммов сто пятьдесят, — снизошел монах, нa которого тоже, видать, подействовала уютная благодать жилища. — И больше ни-ни.
Глиняные кружки, а вместе, с ними миски нашлись тут же, под рукой, на ближайшей полке. Поэтому рыться в мешках в поисках своей посуды мы не стали. Пока Джон разливал коньяк; поспел наваристый мясной суп. Нарезанное кусочками сало давно уже стояло на столе, тут же присутствовали рыба, сухари и довольно приличный салат из солоноватой зелени, добытый по дороге монахом. Но прежде чем самим приняться за еду, мы терпеливо дождались, пока остынет отлитый для больного Рыжика бульон. Затем Фанни совместно с Сеном попытались с ложечки влить в него хоть немного. С большим трудом, однако, им это удалось. Гном пребывал еще в бессознательном состоянии, но на мертвеца уже не походил, дыхание его становилось ровней, цвет лица менялся в сторону здорового, розового. Сказывалось действие магии Сена и его загадочных лекарств.
Позаботившись о самом беспомощном, мы вспомнили и о себе, с аппетитом принявшись за горячее, парующее варево. Карлу еду с коньяком поставили на самодельный потрескавшийся поднос, положенный ему затем на колени. Джон, опустошив половину своей миски, кстати, самой большой из найденных, решил, что настало время уделить внимание божественному напитку. Бережно подняв огромной ручищей кружку, он провозгласил, тост:
— За Фин-Дари и Карла Рангера! За их скорое, полное выздоровление и железное здоровье до ста лет!
Дружно стукнувшись, вся компания выпила до дна. Ух! У меня даже слегка захватило дух, настолько была крепка и обжигающа проглоченная ароматная жидкость.
— Хорош, зараза, — одобрительно причмокнул Джон, — только, честно говоря, маловато. Может, повторим, а, други?
— Не торопись, — придержал я его, — вечер длинный, успеем добавить.
Остальные товарищи поддержали меня.
— Ну как хотите, — разочарованно сдался Джон, — потом, так потом. Только, бочонок-то уберите со стола, чтоб не раздражал. Уж больно в нем коньячина славный.
— Вы совершенно правы, — согласился Сен, — да и выдержки он немалой: двадцать пять, а то и все тридцать лет. К тому же, думаю, не ошибусь, если скажу, что делали его в солнечной Франции, в одной из южных провинций.
— Значит; скорее всего в Бургундии, — определила Фанни, отодвигая в сторону пустую миску. — Тамошние вина и коньяки по праву считаются лучшими в мире.
— Вот мы сейчас еще разок для верности и продегустируем, — ухватился Джон за предоставленную возможность, — точно ли этот коньяк потянет на бургундский или же нет.
