— Пусть будет Ласка, — несмело предложил я, некоторое время понаблюдав за трогательным изъявлением кошачьей приязни. Подкрепившийся звереныш нежно терся о женские руки, порой облизывая их розовым шершавым язычком и непрестанно при этом мурлыча.
— А что? Пожалуй, в самый раз, — совершенно неожиданно одобрила Фанни. — Ласка… Красиво и по сути. Молодец, Алекс!
— По-одумаешь, — ревниво протянул Рыжик, — еще чуток, и я мог придумать имечко даже лучше.
— Сомневаюсь, — не поверил Джон, — твои способности, увы, в иной плоскости. Ну, например: измыслить гнусное прозвище, изобрести новое цветистое выражение либо же просто наплести небылиц с три короба. Тут ты мастер, спору нет.
— Увянь, Каланча, — вмиг разъярился Рыжик, запуская в ухмыляющегося великана крупной шишкой. — Сам-то хорош! Ума только на Мурку и хватило. Деревенщина примитивная!
— Ха! Ты и ДО этого не додумался, — дал отповедь Джон, уклоняясь от второй шишки, нацеленной в лоб, — так что лучше молчи в тряпочку.
— Да будет вам, друзья, — примирительно сказал я, — нашли из-за чего ссориться. Угомонитесь.
— А кто ссорится? — пожав широкими плечами, изумился Джон. — Мы просто беседуем. Всего лишь.
— Угу, — угрюмо набычившись, согласился гном, — вернее, дискутируем о наличии серого вещества в башке. То есть интеллекта.
— Ого, какие мы ученые словечки знаем, — хохотнул Джон, — надо же.
— Милостивые господа, дело к вечеру, — напомнил остальной компании Карл, кинув взгляд на светило, устало опускающееся на запад. — И если мы не собираемся здесь оставаться на ночлег, самое времечко трогать дальше.
— До темноты еще можно ехать и ехать, а там авось отыщем какую-нибудь укромную полянку, — охотно поддержал я его.
— Гораздо прельстительней вообще выбраться отсюда до наступления ночи, — вслух помечтала Фанни, на секунду оторвавшись от своей кошечки.
— Почему бы и нет, сестренка? — не стал разочаровывать ее Джон. — Ведь кто знает, возможно, проклятые чащобы вот-вот кончатся, а нам осталось сделать последний небольшой рывок?
— Как же, Джонни, держи карман шире, — Рыжик иронически хмыкнул. — Че-то не припомню, чтоб нам легко давались каверзные препятствия. М-да… не рассчитывай и тут на лафу, ибо пока этот самый лес не прогонит компанию через все круги Ада, то вряд ли успокоится.
— Фин-Дари Огненный — отпетый пессимист, — изрек Джон тоном судьи, объявляющего смертный приговор.
— А ты оптимист безмозглый, то есть по-простому — круглый кретин, — немедленно поставил свой диагноз Рыжик, — все хи-хи да ха-ха. Эх, Джонни, бедняга, тебе б лечиться, да поздно теперь поди. Запущена болезнь… К тому же буйный ты, блин, запросто покусать можешь. Где доктора-то такого храброго отыскать? Гм, а и найдешь, готовь мешок золотишка. Меньше тот вряд ли запросит. А жалко… Хоть и на хорошее дело. Но тут, мыслю я, не все может получиться гладко. Ведь ежели тебе, Каланча, просветлить башку, то это будешь уже и не ты. Придется опасаться неожиданных фортелей. А так ты хоть тупенький, зато, блин, предсказуемый.
— Философ хренов, заткнись, — поднимаясь и потягиваясь, посоветовал Джон. — Впрочем, должен кое-что признать: с нас за глаза хватит одного остренького да непредсказуемого.
— Господин Сен, — я отвлек монаха от перевода легким прикосновением к плечу, — пора закругляться. Скоро выступаем.
Тот вначале непонимающе уставился на меня, затем, кивнув, закрыл книгу. В мешок он упрятал ее, лишь тщательно упаковав в кусок тонко выделанной желтовато-коричневой замши.
Каменистую плешь компания покидала в увеличившемся составе. Виновница этого явления, Ласка, уютно устроилась у Фанни за пазухой, откуда виднелась только симпатичная усатая мордашка.
По прошествии десяти-пятнадцати минут тропа расширилась ровно настолько, что уже можно было двигаться без особого риска оцарапаться и выколоть глаза о проклятые заросли, усеянные колючками. Распрощались же мы с ними уже в легких подступающих сумерках. Запутанные переплетения гледа сменил смешанный лес, в котором оказались представлены едва ли не все породы деревьев, растущих на просторах Английского континента. Хватало здесь и тропинок, шустро разбегающихся в разных направлениях. Без них путешествие по подобной дикости представлялось весьма затруднительной затеей. Во все более густеющем полумраке мы наткнулись на еще одну руину, остатки небольшого замка с плоской зубчатой крышей и миниатюрными, словно игрушечными, башенками. Из окон и щелей строения в заблестевшее первыми звездами небо с пронзительным писком вылетали целые стаи крупных летучих мышей и тут же исчезали в его загадочно чернеющей бездне.
— Не-е, братцы, я туда не ходок, — категорически высказал свое мнение гном. — В проклятом сарае, небось, затаилась тьма-тьмущая покручей да энтих недомерков — чердачных карликов. А может, для разнообразия припасено еще что-нибудь, ну, например, орава чертоликов.
