— Гм, вон оно что, — с досадой пробормотал гном, неуверенно покосившись на склонившуюся над девочкой Фанни. — А че, блин, тогда сразу туману напустили, святой отец? Запутали меня вконец своими мудреными словами. Вот я и… Сплоховал.
— Ох, Рыжик, братан, — Карл посмотрел на гнома, будто увидел того первый раз в жизни, — любишь ты на других стрелки переводить, ой любишь.
— Ну вот, опять на меня все наезжают, опять я самый плохой, — сник гном, — а почему, спрашивается? Не знаете, так скажу. О безопасности вашей, блин, думал, о провале всей нашей затеи. А вы, неблагодарные, напали в ответ. Разве ж так друзья поступают?
Не слушая варняканья расстроенного Рыжика, мы тесно обступили Фанничку с замершей у нее на руках девочкой.
— Ласка, — тихонько позвал я, — не бойся, хорошая, никто не причинит тебе зла. Мы друзья и уже доказали это на деле.
Малышка подняла еще мокрое от слез лицо и вдруг несмело улыбнулась мне.
— Хочешь быть моей младшей сестренкой? — серьезно предложил я ей, пытаясь унять внезапно возникшую щемящую боль в сердце. — Ну так как, черненькая, согласна?
Она, кивнув, тепло улыбнулась вторично.
— Мы все отныне малышке родичи, — густым басом прогудел Джон, рассматривающий Ласку с нескрываемой добродушной симпатией. — Гм, тут я, правда, пожалуй, поспешил, расписавшись за «почтенного» гнома Фин-Дари Огненного. У него ведь, как известно, всегда свое мнение, отличное от мнения побратимов.
— Ничего подобного, — обиженно просопел Рыжик, протискиваясь на первый план, — и совсем я не таков. С Ласочкой же я сразу подружился, постоянно игрался с ней, старался посытнее накормить. Так что нечего меня теперь порочить перед обществом, большая стоеросовая дубина. Да я девочке еще, может, роднее, чем ты, грубый пещерный медведь. Она, поди, в душе боится тебя, как огня. И вообще, чему хорошему такой, с позволения сказать, родственничек способен научить невинное создание? Ругаться, будто пьяный боцман с похмелюги? Размахивать кулаками от нечего делать и нарываться на неприятности? Пить вино ведрами, горланя ночь напролет в трактире непристойные песни? Не-етушки, Джонни, не позволю испортить дитятко. Сам ей наставником стану: расскажу об историческом пути мира, раскрою секреты кулинарного мастерства, преподам основы хороших манер и поведения в приличном обществе. Для начала, конечно.
— Ой, уморил! — Джон буквально задохнулся от смеха. — Ну наставничек выискался, просто жуть берет. Да ты же самого хорошего ребенка превратишь в закоренелого потенциального преступника. А я бы не хотел, чтобы Ласочкино будущее было связано с тюрьмой.
— Каланча, не юродствуй, — с непривычной кротостью в голосе попросил гном, — ты ведь находишься не на паперти в воскреный день, где за это швырнут пару серебряных лун. Веди себя достойно или хотя бы приложи к тому все усилия. Ведь ты подаешь Ласочке дурной пример.
— Господин Сен, почему вы до сих пор молчали о довольно необычном происхождении найденыша? — задал я не дающий покоя вопрос. Надеюсь, на это были серьезные причины?
— Ну что сказать? В общем-то, нет, — он в раздумье наморщил лоб, — просто я полагал, она покинет наше общество при первой удобной возможности. Такую уверенность внушали мне почерпнутые в библиотеках Оплота сведения о нравах и обычаях сверхъестественных существ. В разделе об айбрисах говорится как о крайне независимых и сторонящихся людей созданиях. К тому же я ни капли не сомневался в ее неопасности. Так к чему было делать из мухи слона?
— Гм-м, в любом случае получается не очень честно, — счел нужным заметить я. — Располагать подобными сведениями и держать их при себе… Не по нашему это обычаю Границы.
— Стоп! — янит неожиданно сердито воздел руку. — А я ведь и не претендую на принадлежность к Пограничному Братству. Я, если вы помните, господин Алекс, всего лишь скромный монах, служитель ордена Святого Яна.
— Святой отец, — Фанни метнула на меня убийственный взгляд, не обращайте внимания на слова Алекса. У него иной раз проявляется досадный недостаток сначала говорит, потом думает.
— Что поделаешь, — не преминул позлорадствовать Рыжик, — такой уж он у нас непутевый.
— Фанничка права, господин Сен, — примирительно признал я, не обратив внимания на выпад гнома, — забудьте это недоразумение. У меня, поверьте, даже в мыслях не было ничего обидного.
— Я не кисейная барышня, — великодушно отмахнулся монах, — и вообще, о каких обидах можно говорить в компании друзей и единомышленников?
— Занятно, господин Сен, а с чего вдруг вы заподозрили в обычном с виду котенке айбриса? — недоуменно полюбопытствовал Карл. — Если это, конечно, не магический секрет.
— Бога ради, — Сен усмехнулся с хитринкой в раскосых глазах, — никакой тайны тут нет. Все дело в элементарном знании да, пожалуй, простой наблюдательности. Обратите внимание на зрачки нашей воспитанницы. А теперь скажите, что вы увидели?
— Ничего вроде бы, — неуверенно протянул Джон, деликатно заглядывая девочке в лицо, — хотя… Ох, мать моя, что за диво! В ее глазах мелькнули язычки черного пламени.
