— Что за погром ты тут натворил, дружище? — голос Джона гулко разносился по всему Залу Приемов, и не было ни малейшего шанса вставить хотя бы словечко. — Пользуешься отсутствием полиции, негодяй? А это что за дамочки? Кто кого не поделил: они тебя или ты их?
— Здравствуй… Джон! — я наконец-то вырвался из его железных, но осторожных тисков и тихо представил: — Та дамочка, на люстре, моя сестра княжна Синдирлин Лонширская, родная дочь моего отца и матери. И она же — могильная ведьма, вампир, нынешняя «хозяйка» Лоншира — Миледи Синдирлин. И это ее подлые руки открыли гоблинам дверь в ту кошмарную ночь, Ну, да ты хорошо знаешь эту историю. А это… — я бережно прижал компаньонку к себе, — мой друг, госпожа Арнувиэль из Эльфийского Края.
— Ага, — Джон удовлетворенно потер руки, — вот, значит, из-за кого весь этот сыр-бор: с дикими погромами, гнусной нечистью и дебильным дурпоходом в Покинутые Земли. Понятно, понятно.
Он еще раз внимательно осмотрел эльфиечку с ног до головы и вдруг, преклонив колено, немного театрально поцеловав руку, сказал:
— Рад служить такой госпоже. Друзья Алекса — мои друзья. Так что располагайте стариной Джоном.
— Спасибо… — смутилась эльфиечка: — Но, наверное, я не стою ваших добрых слов. Ведь это действительно я втянула Алекса, а значит, наверное, и вас в «дебильный дурпоход». Простите.
— Пустое! — легко отмахнулся Джон. — Нам с Алексом, знаете ли, не привыкать к опасным приключениям. Уж больно без них жизнь пресна.
Опершись на меч и не упуская из виду злобно шипящую сестру, я смотрел на этих двоих и с удовлетворением отмечал: моя новая подруга и старый, испытанный друг прониклись искренней, обоюдной симпатией. Это было хорошо, потому как Джон, хоть и истинный рыцарь в душе, некоторых дам просто не мог переносить. Что он, впрочем, тут же и доказал.
— Эй, чучело! — гаркнул мой друг в адрес сестрицы «лестный» комплимент. — Ну-ка, слазь со своего насеста, хватит там торчать. Или ты яйца собралась высиживать? Иди поближе к Маленькому Джону, и посмотрим, спасет ли Черная Магия твою задницу от порки, а уши от трепки. А уж после, как Алекс скажет. Тут его право брата решать: казнить тебя или миловать.
— Здесь я решаю, кому жить, а кому умереть, — истерично завизжала Синдирлин, понятное дело, не привыкшая к подобному обращению. — Колода! Бревно! Дубина стоеросовая! Да как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?
— Заткнись, тварь, — я быстро урезонил полыхнувший гнев сестры. — Ты еще не того заслуживаешь. Но пока что я хочу предложить тебе ничью. Мы уходим, ты остаешься, но уходим вместе с Элизой. Потом я еще вернусь и рано или поздно мы с тобой решим спор: кто же все-таки хозяин Лоншира? Согласна?
— О, да, — Синди мерзко захохотала. — Какой разговор? Разве могу я в чем-то отказать тому; кто пришел с сестрой самого Черного Короля? Здраво подумавши, я решила — нет, ни в коем случае.
— Что такое? — Арнувиэль ошеломленно уставил ась на нее. — Неужели ты… Гнусная лгунья, да как ты смеешь! Мой брат Эарнил не Черный Король!
— Убедись сама, милочка, — Синди плавно приземлилась у стены, где прежде висела икона Святого Георгия Победоносца.
Теперь там было нечто задернутое черными бархатными шторками. Явно рассчитывая на эффект, Синди медленно, слишком медленно открыла их. С сатанинской иконы на нас глянуло злое и надменное лицо белоснежноволосого эльфа. Оно внушало ужас и отвращение, но, тем не менее, оставалось демонически красивым.
— Эарнил! — вскрикнула эльфийка и без чувств, как подкошенная, рухнула на плиты пола. Синди извиняюще улыбнулась.
— Уж ты, братец, прости, не знала я, что госпожа Арнувиэль так обрадуется. Ну да ничего, это пройдет. От счастья еще никто не умирал.
Бросив на самодовольную ухмыляющуюся сестру уничтожающий взгляд, я склонился над эльфийкой. Сзади тихонько подошла няня и как-то несмело, словно боясь, что я оттолкну ее, взъерошила мои волосы. Как в детстве. Я откликнулся на ласку движением головы и даже нежно погладил неестественно бледную, безжизненную руку, хоть от нее и исходил леденящий холод могилы. Няня благодарно, но виновато улыбнулась. Бедняжка хорошо сознавала, насколько не по себе может быть в ее присутствии обычным, живым людям.
— Все в порядке, нянюшка, — тихонько шепнул я, поднимая на руки легкую, будто перышко, Арнувиэль. — Я не оставлю тебя здесь.
— Солнышко, спасибо родной, — еще тише ответила она. — Я надеялась, что ты придешь, хоть и боялась этого.
Тем временем Джон подобрал свое бревно и в непристойном жесте отсалютовал им гадко ухмыляющейся Синдирлин.
— Прощай, падло, — были его прощальные слова, — но, впрочем, если мой дружок решит наведаться сюда еще разок, то, надо думать, свидимся. Смотри тогда у меня!
— Надеюсь, что так и будет, деревенщина, — в тон ему ответила Синди. — Приходи, гроб к тому времени тебе будет готов. Правда, живому там скучно лежать.
