Отдельные писатели ухватились за эту идею с энтузиазмом жившего за океаном Марка Твена. Один из них, Генри Мейхью, в работе над исследованием «Труженики и бедняки Лондона» провел беседы со многими «преступноязычными» кокни, которых порицал Уокер, и записал колоритные высказывания, которые современного читателя забавляют и приводят в недоумение. Вот что, к примеру, сказал ему портной, выписывая счет:
Mr – nabs the chance of putting his customers awake, that he has just made his escape from Russia, not forgetting to clap his mawleys upon some of the right sort of Ducks to make single and double backed slops for gentlemen in black, when on his return home he was stunned to find one of the top manufacturers of Manchester had cut his lucky and stepped off to the Swan Stream, leaving behind him a valuable stock of Moleskins, Cords, Velveteens, Plushes, Swandown &c, and I having some ready in my kick, grabbed the chance, and stepped home with my swag and am now safe landed at my crib.
(Господин Х. не упускает случай рассказать правду своим заказчикам о том, что он недавно сбежал из России, не забыв прихватить оттуда запас парусины отличного качества, чтобы шить всякую дрянь на одинарной и двойной подкладке для разных чертей, а вернувшись на родину, обалдел, узнав, что один из лучших производителей в Манчестере смылся и рванул в [Перт], оставив ценный запас молескина, ниток, вельвета, плиса, хлопчатобумажной фланели и прочего добра, а я был наготове, случая не упустил и отправился со своей добычей домой, а теперь благополучно высадился в своей лачуге.)
У Мейхью можно найти множество подобных текстов. К счастью для нас, Лондон славится не только одним из величайших социальных историков середины XIX века, но и одним из лучших английских писателей и, по мнению многих, величайшим прозаиком. Чарльз Диккенс не первым использовал речевые характеристики как классовый признак, но именно он в своем творчестве придал этому приему особый блеск. Талант Диккенса ввел в литературу говор трущоб, столь опороченный Джоном Уокером. Он не мог не отметить невежество своих персонажей, но при этом великодушно не отказывал им и их манере речи в уважении и внимании. Своего рода эпиграф к использованию Диккенсом речи низших классов, особенно лондонских и, в частности, кокни, мы находим в произведении «Наш общий друг»:
The visitors glanced at the long boy, who seemed to indicate by a broader stare of his mouth and eyes that in him Sloppy stood confessed.
