Нажав на открытие ворот, Фрай встал в полоборота, перестраховываясь от возможного нападения, устраивало, что Краймен внезапно поумнел и стал думать не волосами, или чем там он теперь думал, но всё же на холодную голову, ближе к ночи скорее всего залижет раны и устаканится, войдёт в рабочую колею. Выйдя на улицу Фрай глубоко выдохнул и наклоняя голову, резко поочередно влево и вправо, начал совершать резкие кивки головой, хрустело довольно сильно. «Да, перегнул я с этими деньгами… Зато истинные намерения этого засранца узнал, у него тоже в голове каша, и наваристая чёрт побери». Думать больше не хотелось, детали были улажены. «Всё хорошее когда-нибудь заканчивается». Хотелось просто прогуляться, идти час от силы, и как раз до кровати, нервотрёпка оказала снотворное действие. Фрай не понимал, зачем этому отморозку наличка, если у Нила она как в банке, наверное правда чердак съехал… Дождь кончился, ветер играл на проводах и в деревьях, промзона встретила героя новыми мыслями, мыслями о будущем… Их со Слевен, без этих злых людей, готовых ради денег на всё, он и сам один из них, не все карты биты, но это пока, пока они не стали настоящей семьёй, без мыслей о лучшем будущем, встречающие это будущее с детьми и в собственном жилье, можно даже у моря… Да хоть где, теперь уже всё равно, этот музей был чем то вроде незримого боса в компьютерной игре, финального боса, того, что проходится с нескольких попыток, вот только попытка у них на всё одна. А сколько миль предстоит преодолеть до того тихого райского местечка, и о чём думает сейчас Слевен, наверное о том же, готовится к переменам. Девушки любят начинать жить по новому, мыслят иначе, всё о доме, очаге, переезжают, бросают бывших, уезжают от родителей, иногда ревут по этому поводу, а иногда возвращаются. Ветер дул в спину нашему герою, облегчая движение ног, уносил его прочь, овеянного свежими мыслями. Вдруг он вспомнил о тех видениях и голосах на задворках подсознания… Чтобы это значило, Фрай сосредоточился, он знал, что раунд этот не последний, они ждут на подкорке — демоны, бесноватые гады ждущие своего часа, а пока симптоматически напоминающие о себе, напускающие сны из дальних областей, явно не изведанного Фраем подсознания. Постепенно ангары, фабрики и прочие схожие архитектурные надстройки сменила городская геолокация, напрочь отбившая желание думать о чём-то схожем, и думать вообще. Фрай хотел прилечь, обновить сознание, хотя бы его подсознание, какое-то чувство торжественности и неотъемлемости грядущих перемен, уходило с приходом странных и чуждых сновидений. Это не отменяло тот факт, что хотя бы тело отдыхало и наполнялось, пусть и толиками, но всё-таки энергией, такой нужной на обеспечение собственных нужд, а именно этими покупками, обдумыванием, прощаниями с былым, всё то о чём не раз уже было сказано. Фрая уносили кварталы, а ветра остатки сожалений. Как будто обновлённое состояние (психическое, но не общее) стало таким понятным и нужным, пусть ненадолго, и анахорет пожалел, что не выходил чаще на улицу. Мимо проезжал рейсовый автобус, видно было, что салон сильно заполнен, Фрай пригляделся, как бы искал подтверждение своего прояснения. На задней площадке, среди пассажиров, стояла девочка лет пяти с мамой, обе смотрели в окно, увидев Фрая, остановившегося на тротуаре, помахала тому правой рукой, в которой держала плюшевого мишку. Немного опешив, тот застыл, так заворожила его простота этой людской приветливости, открытости, проникающей в сам смысл жизни героя, в его, пока ещё открытое доброте, сердце. Автобус отошёл от остановки, Фрай стоял недвижимый, а девочка махала, махала и махала, сколько хватало глазу расстояние. Стоит запомнить — быстро привыкаешь не только к хорошему, к плохому не меньше. Анахорет привык плясать от мракобесия. Так вот стоя на тротуаре, ожидал подвоха, но его не было. Девочка уезжала, уезжал и мишка в детской ручонке, оставляя в душе до боли знакомое чувство, уснувшее вместе с кражами, грабежами и афёрами. Выйдя из оцепенения, Фрай продолжил свой путь. Дома ждала Слевен и была на взводе.
«Явился? Ну как там этот твой отморозок?»
«Всё хорошо, умнеет на глазах, немного осознания смысла бытности ещё не кому не помешало».
«Ты о чём, милый, вы опять не поладили?»
«Как бы это сказать, я вразумил его… Надоумил. Теперь всё так как задумано, все собираются: Дженкинс, Краймен. Есть мотивы… У каждого. Вот ими каждый и руководствуется».
«Рада слышать, надеюсь ты замотивировал эти мотивы?»
«Все получат по заслугам!»
«Ты настоящий политик! Фраза Цицерона кажется, что-то из уроков философии отложилось в памяти».
«Возможно, но собираюсь стать примерным семьянином».
«Я в твоих руках и всё в твоих силах, у тебя есть время отдохнуть, машины на парковке, каждая на своей, номера ты знаешь, стоят там же где и оговорено, одежда и всё остальное на столе, можешь проверить».
«Я поем и посплю, с твоего позволения, ты у меня чудо».
«Спасибо, милый».
