– Ну, будем считать, что договорились, – смеясь, сказал Тухачевский. – А теперь, господа, ознакомимся с вашим летным маршрутом.
И он развернул на столе большую карту Сибири и Забайкалья.
– Отсюда до Читы, где находится ставка атамана Семёнова, больше трех тысяч верст. Конечно, было бы хорошо, если бы весь путь вы проделали на аэроплане. С учетом посадок и заправок топливом это заняло бы где-то пять-семь дней. Жизнь, однако, показывает, что идеальный вариант случается редко. Лететь вам придется над глухой тайгой. Вероятнее всего, в какой-то момент аэроплан сломается или вы не найдете керосина на заправку. В этом случае вам придется добираться до атамана как получится. Однако главную задачу – сравнительно безопасно перебросить вас за линию фронта – аэроплан выполнит. Все остальные вопросы будете решать на месте. Главным в экспедиции назначается Нестор Васильевич Загорский. Именно он принимает окончательное решение.
Загорский ожидал, что Рудый возмутится, но тот почему-то промолчал.
– И еще у меня к вам будет одна просьба, – сказал Загорский.
– Для вас – что угодно, – любезно отвечал командарм.
Нестор Васильевич попросил пристроить беспризорника Аркадия.
– Он рвется в Ташкент, но какой там, к чертовой матери, Ташкент, – вид у Загорского был озабоченный. – Я буду вам очень признателен, если вы просто укроете мальчонку, обогреете и накормите. Он уже сейчас очень сообразительный, а со временем, думаю, даст фору многим взрослым.
Тухачевский пообещал все исполнить в лучшем виде и просил Загорского ни в коем случае не волноваться. Он сейчас должен думать только о том, чтобы благополучно доставить пакет атаману.
– На словах передайте Семёнову, что если он примет наше предложение, все его предыдущие э-э-э… проступки безусловно прощаются, так что он может рассчитывать на всяческое содействие и помощь советской власти.
Загорский некоторое время смотрел на Тухачевского. Это продолжалось так долго, что улыбка с лица командарма сползла, и вид его сделался озабоченным.
– Михаил Николаевич, – сказал Загорский, – вы сами-то верите в обещания, которые даете? Садист, насильник, убийца – и все его, как вы говорите, проступки будут прощены?
На лицо Тухачевского набежала тень. Он раздраженно забарабанил пальцами по столу, не глядя на Загорского. Потом так же не глядя начал говорить, разборчиво и четко.
– Обещания, Нестор Васильевич, даю не я, а советская власть. Лично мне этот атаман Семёнов не более симпатичен, чем вам. Однако, чтобы предотвратить поражение в войне, наше руководство готово пойти и не на такие соглашения. Простить атамана и договориться с ним означает спасти десятки, а может быть, даже сотни тысяч жизней, спасти Россию в том виде, в котором мы знаем ее с детства. Ради этой цели, я полагаю, имеет смысл наступить на горло своим принципам.
И он с некоторым вызовом посмотрел на Загорского.
– Что ж, – сказал Нестор Васильевич задумчиво, – очень может быть, что вы и правы.
После этих слов командарм повеселел, снова стал улыбчив и пригласил всю компанию вместе с Ганцзалином выпить чаю с конфетами из командирского пайка. Чаепитие прошло неожиданно легко и весело, вспоминали старые времена, которые были памятны даже самому молодому из всех Тухачевскому. Со стороны казалось, что собралась компания старых друзей, и никто бы не догадался, что друзья эти при иных обстоятельствах с удовольствием выпустили бы друг другу кишки.
Глубокой ночью, когда все вокруг затихло, все четверо, включая Ганцзалина, отправились к аэроплану, стоявшему прямо в поле за упревшими стогами – тут еще успели скосить хлеба и даже уложить их в стога, но убирать стога уже было некому. Загорский, Рудый и Ганцзалин в своих комбинезонах, летных шлемах и очках-консервах были похожи друг на друга, как родные братья, только Ганцзалин был пониже. За спинами висели вещевые мешки с консервами и боезапасом к выданным им револьверам.
– Я, господа, доверяю вам всем, поэтому всех вас снабжаю оружием и патронами к нему, – сказал Тухачевский. – Надеюсь, вы не используете его ни друг против друга, ни против обычных обывателей.
– Ах, генерал, да мы уж, кажется, дали слово, – с раздражением перебил его Рудый. – Сколько же можно повторять одно и то же?
Командарм молча кивнул, но, когда авиатор ушел немного вперед, шепнул Нестору Васильевичу:
– Посматривайте за подполковником. Кажется, у него сдают нервы.
Загорский на это ничего не ответил, только подтянул лямку у вещмешка.
Что бы там ни говорил Тухачевский, дело свое подполковник Рудый знал хорошо. Уверенно и легко он поднял аэроплан в темный воздух, и вот уже внизу под ними поплыла далекая черная земля.
– Замечательно, – Нестор Васильевич не удержался от похвалы. – Вы – настоящий ас.
– Ерунда, – отмахнулся Рудый, – ветер благоприятствует.
Но было видно, что комплимент не оставил его равнодушным.
– Летали раньше? – крикнул он спустя пару минут.
