Строго реалистическая, совершенно историческая и почти биографическая повесть о боевых бомжах или о том, как надо ходить на войну.
Эпиграф: У этой страны нет названия,
у этой страны нет судьбы.
Я просто даю показания,
когда уже нету страны.
— Запомните, — инструктор номер пять щёлкнул затвором автомата. — Вам не надо напяливать на себя дорогой броник и обвесы, которыми вы не умеете пользоваться. Если вы наденете на себя полмиллиона, то вас обязательно захотят убить скоты с той стороны и свои с этой. Вы должны выглядеть как боевые бомжи, чтобы никто не хотел с вас чего-нибудь снять. Понятно, дебилы? Вы боевые бомжи, тогда у вас есть шанс вернуться домой с дыркой, но живым.
Небольшая толпа новобранцев, в грязных робах моргала красными от бессонницы глазами, кашляла и молчала. Высокий, сутуловатый, худощавый, изрядно осунувшийся Гарик с трёхдневной щетиной тоже молчал.
— А разве нас могут убить свои?
— Могут и убьют, — усмехнулся номер пять. — Занятие окончено. В колонну по четыре, на обед шагом марш.
Началось построение. Новобранцы никак не могли научиться ходить строем. Поэтому всегда долго строились, перепирались и перестраивались. Кто-то кого-то переставлял, кто-то начинал орать, кто-то бегал вдоль строя. Если инструктору это надоедало, то он строил всех сам или, наплевав на стадо, командовал вперёд. Колонна втягивалась в лагерь имея разную ширину и неопределённо растянувшийся хвост, пересекаясь и пропуская десятки таких колонн из новобранцев всех возрастов, одинаково покрытых грязью и волосяной растительностью на лице.
Поздравляю! Вы попали в боевое братство солдат удачи!
Гарик родился в большой, сильной стране, которая в его юности развалилась на мелкие запчасти, порождая хаос внутри себя и войну на своих осколках. Гарик жил также хаотично. Он получал образование, которое было никому не нужно. Он устраивался работать на предприятия, которые закрывались, и уходил. Он ругался с начальством и тоже уходил. Наконец он открыл своё дело, вроде, даже начал зарабатывать, но страна дала новое крутое пике, и жизнь Гарика снова забарахталась в круговороте. И надо было уходить, но на этот раз Гарик совершенно не знал куда. Он болтался в неопределённом состоянии пару лет, сводя концы с концами, пока не сломался холодильник.
«Да! Холодильник надо было менять. Также на ладан дышала стиральная машина».
— Через пару месяцев нас ожидает техногенный кризис, — многозначительно сообщил Гарик жене.
— Что-нибудь придумаем, — ответила жена.
Придумки не было никакой от слова совсем. Её не было дня два, потом дня три, потом две недели, потом ещё. Гарик запил. Он и раньше не отличался трезвым образом жизни, но в этот раз пил с каким-то отчаянием. Когда он очнулся, то узнал, что единственный способ решить свои финансовые проблемы — встать на защиту страны, которая влипла в очередную войну. Правда в этот раз по серьёзному. Теперь Гарик знал, куда надо уходить. Ну, и ушёл.
Вербовщик
— На самом деле ничего страшного. В стрелковый бой они не вступают, сразу убегают, — сообщил маленький щуплый человек, представившийся собравшимся, как кадровик.
«И да! Мы просто не можем быстро добежать до них. Поэтому так долго воюем!»
— Пора бросать бутылку и брать оружие.
Действительно, от половины собравшихся изрядно несло сивухой.
— Таких как вы даже в плен не берут.
«Видимо, нет смысла кормить».
— Всем без исключения, в случае гибели, — кадровик сделал многозначительную паузу, — оплатят похороны и бесплатно выдадут флаг на гроб. Флаг обязательно!
«Это окрыляет».
— И не надо мне рассказывать, что вы здесь пришли Родину спасать. Вы здесь за деньги! Хотя одно другому не мешает, но поспорю, что нет денег — нет и вас.
«Пожалуй самая бесспорная мысль».
— А навалять скотам дело святое. Отрубить руки по самые плечи, чтобы не тянулись к нашей земле! — продолжил кадровик. — Поэтому, ваша главная задача: купить нож и мазь для ног. Нож нужен, чтобы выкопать себе окоп, если вы забыли сапёрную лопатку. Мазь нужна, чтобы ноги не воняли. Смажете хорошо перед боем. Потом пятки, как у младенца.
Кадровик улыбнулся и постучал носками ботинок по полу. Видимо, показывая всем, что ноги у него не воняют.
Многие из тех, что «под шафе», начали одобряюще выкрикивать, как они наваляют скотам. Некоторые скромно спрашивали, как им оплачивать кредит, если первая зарплата только через два или три месяца. Но на последний вопрос, кадровик ответить не смог.
— Простите, — поинтересовался Гарик. — Если в плен попадёшь, зарплату платят?
— Чувак, мы тебе в плен попасть не дадим! — раздался бравый подпитый голос откуда-то слева.
Денег на нож у Гарика не было, поэтому он купил мазь.
Жена, как и полагается плакала. Она плакала искренне, также как искренне любила своего мужа. Может быть на всём свете не было человека, который был готов терпеть все закидоны Гарика, но последние, на почве усталости от нищеты, начали зашкаливать.
— Может, что-нибудь придумаем? — с надеждой говорила она по вечерам, прижимаясь своим маленьким телом к непутёвому мужу.
