Ялмар покачал головой. Я не удержался и попытался его пнуть… Ботинок не достал до сидящего Шмидта каких-то полметра. А он даже не пошевелился.
– Не стоит так горячиться, герр Бронн. Ваши эскапады бесполезны. Я вас не отпущу, а больше некому. На несколько десятков километров в округе нет ни одной живой души. Буры обычно сюда не заходят, Иоганн вернется только завтра к обеду…
Как ни прискорбно, но он был прав. Я оказался в полной его власти.
– Но почему?
– Такова уж ваша судьба, Танкред. По крайней мере, вы можете утешать себя тем, что благодаря вам зверь будет убит, и никто больше не пострадает. В конце концов, это даже можно рассматривать как самопожертвование… Однако Солнце уже садится. Мне пора в засаду. Он поднялся и пошел вверх по склону к акации, где уже был оборудован небольшой помост для стрелка.
Я прислонился лицом к столбу и попытался сосредоточиться. Меня же предупреждали… Идиот. Как было можно так ошибиться?! Мозаика сложилась. Ни Эрика, ни капштадцы никакого отношения к Неверу не имели. Я сам все разболтал Катране. Она же все это и устроила. А что? Если Невер организовал кражу дневников Мильвовского, то более чем логично было приставить своего человека к самому Томашу. Для выяснения деталей. Ясно же, что грабитель точно знал, что ему было нужно в доме Ванделера. Выяснив мои планы, Катрана сначала не дала мне пересечься с географом, а потом отправила в это путешествие с убийцей… Ну, если эта… эта… ну только попадись ты мне в руки…
Я громко произнес несколько далеко не парламентских выражений, и пнул столб, к которому был прикован. Из соседнего куста шарахнулась испуганная птица. Не пойму только с чего Шмидт затеял эту комедию с охотой на льва. Места тут дикие. Несчастный случай с одиноким путешественником событие далеко не редкое. Проще было бы столкнуть меня с обрыва, ударить камнем и выдать это за падение… Масса вариантов. И если здесь еще был шанс на полицейское расследование, то стоило отойти километров на сто в саванну, и он мог бы сделать со мной что угодно. Может он подумал, что я могу что-то заподозрить и поспешил сымпровизировать? Тогда он слишком хорошего мнения о моих умственных способностях… Нет, ну надо же было так опростоволоситься. Все же лежало на поверхности! Катрана оказалась моей соотечественницей, и я тут же развесил уши как последний олух… Как же «свой человек», в какой-то степени родной и близкий. Все банально и просто.
Так, хватит рефлексий и трагического заламывания рук, хотя бы и мысленного. Нужно что-то придумать… Я огляделся. Солнце еще не закатилось, но луна уже торчала в небе серебряной монетой. Шмидт свое дело знал, всю ночь я буду виден ему как на ладони, и если что, он меня просто пристрелит. Но все же лучше чем стать обедом льва. Как говорили в подобных случаях римляне? Кажется damnatio ad bestias – предание хищникам. Ну уж нет. Чтоб этот лев мной подавился… Так. Снять наручники мне не удастся. Их конструкторы и изготовители не зря ели свой хлеб. Правда у меня был набор инструментов, приобретенный в Капштадте. Осталась небольшая мелочь. Как до них добраться? Я посмотрел на висевшую на сучке куртку. Набор был во внутреннем кармане. Дотянуться до нее никак не получится. Слишком далеко. Вот если бы какая-нибудь ветка или палка. Увы, все их я лично отнес в сторону, чтобы не мешали… Нет, если я отсюда выберусь, я никогда больше так по идиотски не подставлюсь…
А вообще, что значит «если»? Никаких «если». Я точно выберусь! Но как все-таки достать инструменты? Можно попробовать залезть на столб. Избавиться от наручников это не позволит, но я буду, по крайней мере, свободен в своих перемещениях… Это уже плюс. Я попытался вскарабкаться по гладкой поверхности ствола. После нескольких падений, мне удалось подняться на пару метров, но там меня ждала большая неприятность – отходивший в сторону мощный сук. Надо было его отрубить… Я сполз вниз и снова начал думать. Если нельзя залезть на столб, надо попробовать его выдернуть. Я начал тянуть и раскачивать столб. Сколько времени на это ушло не знаю. Но в итоге я вымотался, но ничего, кроме того, что немного разболтал бревно, не добился. Слишком уж тяжелое и глубоко вкопано.
Интересно, почему Шмидт никак не реагирует на мои попытки освободиться? Я посмотрел вверх. Фигура охотника отчетливо виднелась в лунном свете. Он был молчалив и неподвижен, как ветви акации, на которой затаился. Судя по всему, он абсолютно уверен в надежности своих расчетов. Проклятый маньяк! Я снова начал качать столб пока не выдохся окончательно. Я рыхлил ботинками землю, в которую он был вкопан, ругался на всех известных мне языках, еще раз пытался влезть на дерево… В конце концов я полностью обессилел, и затих, навалившись на столб. В горле пересохло, ободранные наручниками руки болели. Неожиданно я осознал, что уже светает. Я поднял глаза вверх. Помост на ветвях акации был пуст.
Захрустел щебень под сапогами. Ялмар Шмидт вышел из кустов и остановился на краю прогалины, задумчиво глядя на меня. Винтовка была зажата у него под мышкой.
