– Что это за гадость? – я стряхнул рыжий налет с ботинка.
– Железо. Точнее болотная руда. Болота Бангвеулу и Луапулы – местный центр черной металлургии. Туземцы издавна плавили тут железо. Арабские и занзибарские торговцы приезжали за ним с побережья, пока не пришли европейцы с их дешевой промышленной сталью.
Дымы приближались. Местность стала посуше, затем тростники отступили, освободив место для явно обработанного поля. Росшие там зеленоватые кусты с перистыми листьями были мне незнакомы. Но больше всего меня удивил огромный ров, шедший по краю поля.
– Это еще что такое? Напоминает противотанковое заграждение…
– Понятие не имею, – обычное всеведение Хеммету на этот раз отказало. Мы некоторое время стояли у рва. Преодолеть его без моста было затруднительно. Я посмотрел на ту сторону. За полем виднелись хижины, из-за которых поднимался столб дыма.
– Интересно, что там так горит?
– Скоро увидим, – решительно заявил Хеммет, – а пока пойдем вдоль рва. Я уверен, где-то здесь должен быть мост.
Он не ошибся. Через полчаса мы наткнулись на выстеленную стеблями папируса тропу, ведшую к довольно зыбкому мостику. Перебравшись через ров, мы двинулись по тропе к хижинам.
– Как-то не слишком похоже на миссию, – заметил я, глядя на приближающиеся ряды крытых тростником построек.
– Наверное, она где-то дальше, на окраине, – предположил Хеммет. Мы подошли ближе. Можно уже было разглядеть небольшую площадь среди хижин, где что-то густо дымило, вокруг толпились чернокожие люди и какие-то странные фигуры в масках и причудливых костюмах. Ветер доносил до нас отчетливый запах паленого мяса.
– Что они там делают?
– Должно быть какой-то местный обряд…
– Вы все еще полагаете, что это христианская миссия? - Танцоры в масках и раскрашенные зрители меньше всего ассоциировались у меня с деятельностью европейских миссионеров.
– Надо это сфотографировать, – Хеммет остановился и полез за фотокамерой.
– Может, сначала выясним, что происходит?
– Я не могу упустить такую возможность, – Хеммет достал экспонометр и начал устанавливать выдержку. Кто-то из зрителей церемонии нас заметил. Со стороны поселка донеслись удивленные крики, быстро перешедшие в женский визг и панический гвалт.
– Хеммет, может как-нибудь в другой раз?
– Буквально минуту, Бронн, такой возможности нам уже не представится…
– Если мы немедленно отсюда не уберемся, нам может уже вообще ничего не представиться… Они выглядят настроенными весьма агрессивно!
– Еще пара кадров, это будет сенсация! Вы только посмотрите на эти копья!
– Хеммет!!
– Подобного еще никто не снимал… Настоящая атака туземцев!
Я отнюдь не разделял его энтузиазма. Я никогда специально не занимался этнографией тропической Африки, и мои знания о ее аборигенах проистекали в значительной степени из популярной и приключенческой литературы. А литература эта никоим образом не способствовала восприятию их как людей милых и добродушных… Вид бегущей на нас толпы с воинственными криками потрясавшей над головами холодным оружием способствовал этому еще меньше. Хеммет, наконец-то, смог оторваться от фотокамеры. Но было уже поздно. Жители деревни окружили нас полукругом. Синклер попытался заговорить с ними. Ответом была новая порция воинственных криков.
– Суахили они, похоже, не понимают… – констатировал Хеммет
– Что предлагаете предпринять? – я не отрывал взгляда от копейного наконечника шириной не меньше ладони и длиной добрых полметра описывавшего замысловатые фигуры в опасной близости от моего торса, – стрелять, полагаю, бессмысленно, их слишком много и они слишком близко…
– Надо как-то убедить их в наших добрых намерениях…
– Хотелось бы знать, насколько добры их намерения, – возразил я, – мало ли кого они там жарили в момент нашего визита…
– Слухи о каннибализме местных жителей сильно преувеличены, Танкред.
– А если нет? Кого-то же они жарили?
– Это был жертвенный кабан – донесся голос откуда-то сзади.
Мы дружно повернулись. За нами стоял добродушного вида европеец в поношенном, но чистом тропическом костюме и широкополой шляпе.
– Вы их напугали, – добавил незнакомец.
– Мы!? Их?
– Именно. Вы довольно неожиданно появились в самый разгар церемонии выплавки железа. Кстати, забыл представиться, меня зовут Якоб Тарау, миссионер. - Он вежливо приподнял шляпу, потом прошел между нами и о чем-то заговорил с туземцами. Обменявшись несколькими фразами, он снова повернулся к нам.
– Вождь боится, что дух, обитающий в вашем железе, может повредить их обряду. Они верят, что каждая железная вещь обладает собственной сверхъестественной сущностью, и ваши могут повлиять на процесс выплавки дурным образом. Вдруг ковавшие их мастера были врагами местных духов-покровителей железа. Поэтому они просят вас либо уйти, либо оставить все металлические вещи за пределами деревни.
– Фотоаппарат можно взять с собой? – немедленно спросил Хеммет.
– Ничего металлического, даже пуговиц… Увы, но моя просветительская деятельность приносит пока лишь весьма скромные плоды. Так что нам придется считаться с их суевериями.
