«Работники морской инспекции, прибывшие на место происшествия, осмотрели трюм затонувшего корабля, взяли пробы воды. Установлено, что проржавевшие замки на ящиках открыты ключом особой формы. Слабый след в воде, проанализированный «электронным носом», к сожалению, не выявил примет похитителей, а ведь известно, что новейшая машина «электронный нос» определяет по запаху примерный возраст, профессию, район жительства лица, совершившего преступление. В картотеке морской инспекции не оказалось сходного запаха. Кроме того, контрольные пробы воды, взятые возле затонувшего судна и в его трюме, показали, что похититель пользовался реактивным двигателем. Из всех средств передвижения подобного рода ни одно не могло бы проникнуть в тесный корабельный трюм «Санта-Марии»…»
– Он, – твёрдо сказал Громов. – Теперь я точно чувствую, что это Рэсси!..
Гель Иванович сидел, обхватив голову руками. Маленький Рэсси – отличный пловец, только он мог оставить в трюме след реактивного двигателя. Профессор вскочил, зашагал по комнате.
– Если определить мышление как присущее одному человеку качество, то создание мыслящей машины невозможно. – Он остановился, рассмеялся. – Но ведь она есть! Я сам опроверг этот бредовый тезис! И кто, хотел бы я знать, может указать предел совершенства машины?!
Громов достал из кармана трубку, закурил.
«Может, волнения напрасны и подозрения глупы, – успокаивал себя профессор. И тут же вспомнил: – Но ведь моя машина неуловима. И для неё никто не придумал никаких Запрещающих Теорем!»
О Запрещающих Теоремах, которые могут остановить не только Рэсси, но и любую электронную машину, Громов старался больше не думать: эти мысли профессор считал опасными для будущего человечества. Но всплыла в памяти строка из газеты: «Одна восьмая мировых запасов золота и серебра».
Громов покачал головой: «Что за странная фантазия? Ну, я понимаю: поиски редких лекарственных водорослей, которые помогут излечить неизлечимые пока болезни. Открытие залежей марганца, никеля, урана на океанском дне. Наконец, если кто-то хочет срочно обогатиться, сбор алмазов на материковых отмелях Юго-Западной Африки. Их там сколько угодно в песке – алмазов в четверть карата, хоть сейчас в бурильную установку, а то и в ювелирный магазин… Но затонувшие корабли с кладами – какое ничтожное, примитивное использование новейшей машины!..»
Гель Иванович представил лохматую мордочку своего Рэсси и усмехнулся.
«Наверное, я переутомился, – решил профессор. – Все эти погони, путешествия, изобретения не для моего возраста. Какая «гениальная» гипотеза: Рэсси – кладолаз! Когда я его создавал, то как будто был в здравом уме и не программировал грабительства… Да в этой газетной заметке всего один достоверный, подтверждённый наукой факт: корабль «Санта-Мария» родом из того же города, что и Христофор Колумб. А все остальные гипотезы требуют тщательной проверки!..»
Громов стал рисовать схемы Рэсси, заглядывая в газетную заметку. Потом он взял телефонную трубку, набрал на диске номер:
– Алло, глубинники? Говорит профессор Громов. Прошу соединить меня с диспетчером Океана. Скажите, пожалуйста, Командору, что у меня важное сообщение…
Каждые полчаса океан затихал. Подводные радиолинии, по которым летели голоса капитанов, связистов, учёных, всех плывущих и странствующих на разных глубинах, три минуты безмолвствовали: служба спасения чутко слушала, не прозвучит ли в глубине сигнал SOS. Пожалуй, это была скорее традиция, чем необходимость: с тех пор как суда опустились под воду, тревожные призывы звучали очень редко – когда вспыхивал пожар, отказывали двигатели или корабль не вернулся в порт. И пустые секунды эфира воспринимались как молчаливая память о миллионах погибших в море, о тех, кто своей жизнью тысячи лет платил дань стихии. Лишь изредка тишину трёх минут нарушал слабый писк. Прислушиваясь, спасатели махали рукой: это были всего лишь дельфины и киты, носившие в себе микропередатчики.
Одна из таких «стихийных точек», на которую радисты и спасатели не обращали внимания, двигалась по определённому маршруту. Если бы кто-то присмотрелся к карте её жизни, он отметил бы полное совпадение с картой погибших кораблей. Причём не всех сохранившихся в памяти человечества кораблей, а лишь тех, о которых в исторических хрониках и морских справочниках сказано, что они везли ценный груз.
Это был Рэсси. Впрочем, уже не Рэсси, а Индекс – так кодировалась новая механическая система в памяти круговской машины. Рэсси-Индекс, бесценный подводный разведчик, был гордостью фон Круга: чуткий, быстрый, он мгновенно откликался из глубины. Одетый в упругую дельфинью кожу под космами шерсти, он мог соперничать с любой подлодкой, с любым морским роботом. Вслед за Рэсси по волнам плыла обычная морская яхта, каких в океане тысячи и тысячи. Только прочитав её название – «Альбатрос», можно было установить по специальному каталогу, что «Альбатрос» принадлежит фирме «Пеликан».
