Сначала ее проиграли в карты. Потом вынудили выйти замуж. Далее превратили в зверя, причем буквально. На этом издевательства судьбы не прекратились, наоборот, посыпались, как из рога изобилия. Наверное, она не была настоящей леди, раз не упала в обморок при первом изломе судьбы, не смирилась с насилием мужа, а потом только сцепила зубы и боролась, боролась…
– Понимаешь, дорогая сестричка! Жизнь – это не взбитые сливки с клубничкой сверху. Отнюдь! – Такие слова сказал мне братец, когда только вошла в его кабинет.
А накануне он ездил в свой любимый клуб и проиграл в карты до самого утра. Иначе, отчего бы на нем был в тот ранний час надет костюм для выхода, а сам выглядел при этом жутко помятым, не выспавшимся и расстроенным. Последнее, разумеется, от того, что снова проигрался. А он и не выигрывал почти никогда, но все равно играл и играл. Но только попробуй, заведи с ним беседу про наказ наших рано усопших родителей остерегаться азартных игр, или про то, что папенька и так оставил долги, и следовало ли делать новые! Генри немедленно тогда превращался в ежа. Нет, в дикобраза. У того иглы, когда топорщатся, выглядят внушительнее. Вот и братец при наших спорах раздувался и выглядел жутко внушительным. Только я его не боялась и уже год назад подразумевала, чем могли для нас закончиться эти хождения по клубам. Но кто же меня слушал?! Генри хоть и был младшим, но ведь мужчина. Да, ему исполнилось девятнадцать, а мне было двадцать, он считался совершеннолетним на тот момент и главой нашей маленькой семьи, мне же очень скоро грозило звание старой девы. Но я и представить не могла, что не только приданного не стану иметь, но и крыши над головой тоже.
– Но ты не думай, Лиз! Я о тебе смог позаботиться.
Его слова мне все больше и больше не нравились. И уже перестала ковырять пальцем столешницу рабочего стола, а так и впилась глазами в его лицо, повернутое к окну, в которое заглядывало вошедшее на горизонте солнце.
– Что это значит, Генри? Ты проиграл усадьбу? Этот дом, где живу все последнее время, чтобы не наблюдать твои загулы и ту падшую женщину, что себе нашел, теперь семье не принадлежит?! Отвечай, негодяй!
– Вот только не надо орать, Элизабет.
– Ах, не надо орать! А про все остальное, выходит, попала в цель?!
– Вот опять! А ведь я сказал тебе…
– Боги! Генри! Что ты натворил! – Заламывать руки можно было долго, но толку от этого в общении с братом никогда не получалось, вот и на этот раз не предполагалось, что услышал бы меня и внял словам. – Я отказываюсь жить под одной крышей с твоей содержанкой. Ты слышишь? Я ведь правильно все поняла?! Раз ты довел дело до такого результата, то гони ее теперь вон!
– Так и знал, что ты это скажешь. Поэтому и рассудил так, как…в общем, уже сказал, что смог о тебе позаботиться.
– А это ты сейчас о чем? Неужели, оставил городской особняк мне, а сам отправишься с каким-то там своим другом закадычным в коммерческое плавание? Не об этом ли бредил год назад, братец?
– Так то было давно! Нет, Лиз. Но ты действительно угадала, что я сегодня проиграл загородное поместье, то есть эту вот собственность. – Обвел он взглядом стены кабинета и при этом еще широко раскинул руки, паяц. – И зная, как ты относишься к моей Мими…
– Боги! Что ты еще натворил?!
– Ты главное не волнуйся, сестрица, Роберт отличный парень…
– Какой, к дьяволу, еще Роберт?..
– Роб? Как же, он мне друг. И, кстати, ты с ним один раз виделась, сестра. Вспомни, как на день богини…
– Ты мне сейчас зубы заговариваешь, да?
– Нет. И в мыслях не было. Но лучше бы вам уже познакомиться.
– Зачем мне сдался какой-то Роб, когда…
– Пфф! Как ты вульгарна, сестра!
– Это ты мне сейчас говоришь! Ты!..
– А давай обойдемся без взаимных оскорблений! – Он решительно встал из-за письменного стола и сразу значительно подавил мою решительность своим немалым ростом и широкими плечами. Нет, чтобы ум у него развивался, а то ведь все в кость и мышцы пошло! – Они ни к чему хорошему не приведут.
– А что приведет к хорошему?! – В сердцах выкрикнула и ударила ладонью по столешнице, но уже не так сильно, как собиралась до этого. Но руку, все равно, отбила. – Говори уже, что еще натворил.
– Видишь ли…
– О!!! Знаю я это вступление!
– Как скажешь. Обойдемся без подготовки тебя к дальнейшей судьбе.
– Даже так?! Мне надо к чему-то там готовиться, а ты…
– А мне еще надо имущество отыгрывать! – Свел брови на переносице брат, и как ему при этом удавалось быть таким важным, я всегда диву давалась. – Так что, скажу без обиняков! Я проиграл тебя Робу. Вернее, не проиграл, а он дал мне денег под залог. Но заложить было и нечего, поэтому…
– Ты с ума сошел, Генри! А этот твой, Роберт, с головой дружит? Нет!!! Я не верю… Ты так шутишь?
– Если бы, Лиз! – Теперь его голос зазвучал умоляюще, а в глазах появилась вселенская грусть – умел, негодяй, играть на нервах. – Но что бы сейчас не говорил, а дело сделано. И вам лучше бы уже познакомиться. Роберт!
