— С мистером Вейдером и мистером Релвеем ты уже обо всем договорился. С мисс Контагью недоразумений тоже не будет, поскольку она сама предлагает сотрудничество. Остаются только мятежники и борцы за права людей, причем последние проявили к тебе интерес.
В гробу я видал их интересы. А не влиться ли мне заодно в нестройные ряды самозваных революционеров, которые попрятались, едва Танфер захлестнула волна человеколюбия? Пожалуй, не стоит: эти ребята на отшибе, их никто в расчет не принимает.
— Не выгорит, умник. Они просто дверью ошиблись. Я им это доходчиво разъяснил.
— Гаррет, прибегнув к твоей манере изъясняться, отвечу так: не дуй на воду, не обжегшись на молоке. Для них ты прежде всего — ветеран войны.
— Ну да, хорош ветеран! Живет с логхиром и попугаем-психопатом, и лучший друг у него — наполовину эльф!
— У всех у нас есть свои слабости. Вы, люди, часто прозреваете истину уже в зрелом возрасте. Иными словами, ты их обманешь — потому что они хотят обманываться. Но меня беспокоят не столько они, сколько Слави Дуралейник.
— Ради него я стараться не стану. Хватит с меня того, что ты им бредишь.
— По правде сказать, Гаррет, им бредило мое молодое «я», с которым мы регулярно конфликтуем. Когда Дуралейник был далеко и таскал за бороды наших аристократов, мы охотно его поддерживали, потому что сами недолюбливаем власть предержащих. Но теперь он здесь, среди нас, и цель его представляется мне все более отчетливой — и все более зловещей. Пожалуй, тот Дуралейник, перед гением которого я преклонялся, сгинул вместе со своей мечтой о независимости Кантарда. Или же его назначили главным врагом Каренты, поскольку иных врагов у нас не осталось, хотя мы их, безусловно, заслуживаем.
— Опять это гнусное словечко!
— Какое именно?
— «Мы». — Почему-то не-люди при всяком удобном случае не преминут напомнить, что Карента создана людьми. И вообще, их хлебом не корми, только дай понасмехаться над человеческими законами и установлениями…
— Замечательно! Продолжай в том же духе, и «Клич» примет тебя с распростертыми объятиями. Мало того, с такой логикой ты наверняка окажешься в их Внутреннем круге.
— Ну не хочу я этим заниматься!
— Выбора нет, Гаррет. Нам выпало жить в эпоху перемен. Всяк должен сделать свой выбор. Того, кто откажется выбирать, сожрут с потрохами, ибо он останется один. Но тем, кто, подобно нам, видит знаки и угадывает предзнаменования, — тем предоставлена возможность одолеть подступающую тьму.
— Не сотрясай попусту воздух, старый хрыч. Не надо меня убеждать, что вода мокрая. При всех своих благородных порывах я лучше буду защищать справедливость и божественное право правителей Каренты из своего кабинета. Позащищаю, пивка попью, с Элеонорой поболтаю — и снова защищать.
— А ты утверждаешь, что я ленив.
— Только потому, что амбиций у тебя не больше, чем у кости, пролежавшей в земле лет двадцать. Коли уж на то пошло, ты-то на улицу не суешься и под дождем не бегаешь.
— Этот вопрос также требует осмысления и обсуждения.
<p>26</p>— Как нельзя кстати, — пробормотал я, когда кто-то ближе к полудню принялся колотить во входную дверь.
— Мои люди в точности исполняют поручения, — заметила Белинда, — и делают все вовремя. У нас такой порядок.
— Расслабься, Белинда, стань обыкновенной женщиной, хотя бы на чуть-чуть…
