— Он падок до женской красоты. Просто подойди, назовись и скажи, что хочешь поговорить. Он непременно согласится.
Тинни пробормотала что-то неразборчивое. Готов поспорить на что угодно: произнеси она эту фразу громко, мы бы услышали, что женщина не должна прибегать к столь недостойным методам. И это Тинни Тейт, которая не упускает ни единого случая уязвить своею красотой — по крайней мере парней по имени Гаррет!
— Пожалуй, так я и сделаю.
— Тогда ступай прямо сейчас. — Норт-Энглиш расхаживал по зале, надутый, как фазан, купаясь в мужской зависти и не замечая, что его исподволь сторонятся. — Тем паче, мне все равно придется тебя покинуть. Пора поискать плохих ребят.
Белинда погладила меня по руке — это жест явно предназначался Аликс и Тинни — и двинулась к гордому собою Маренго.
Кошечки выпускают коготки…
Тинни зашипела.
— Кто эта женщина, Гаррет? — потребовала ответа Аликс. — Зачем ты ее привел?
Тинни не дала мне вымолвить и слова.
— Ее зовут Белинда Контагью. Ее отец — глава танферских уголовников. Она пришла сюда потому, что наш друг Покойник попросил Гаррета привести ее.
Значит, вот что было написано в письме. Но, судя по тону Тинни, письмо не освобождало меня от ответственности.
— Давно ты ее знаешь? — продолжала расспрашивать Аликс. — Почему она держится так, словно ты — ее собственность?
— Несколько месяцев. А с отцом ее мы знакомы гораздо дольше. Как и с твоим, между прочим. Ведет она себя так потому, что ей нравится дразнить Тинни и изводить меня. Как и тебе.
Выстрел попал в цель. Однако одного залпа было мало, а на второй уже не хватало времени, и я решил отступить.
— Пойду поброжу по дому, с вашего разрешения.
— Ты что, работать пришел? — удивилась Тинни.
— Конечно. Гилби сам признает, что охранник из него никудышный. Вот мне и всучили приглашение.
Я двинулся было прочь, но девушки последовали за мной.
— Э… Дамы…
— Я покажу тебе дом, — радостно сообщила Аликс.
Выражение лица Тинни можно было истолковать одним-единственным образом: она ничуть не сомневается, что на уме у Аликс совсем другое. Я вздохнул. Ну почему мне не пятнадцать лет? В моем нынешнем возрасте две девицы сразу — это уже чересчур.
— Что ж, — сказал я, подавив мысленный стон, — пошли прогуляемся, посмотрим, легко ли проникнуть в дом без приглашения.
Девицы приклеились ко мне, точно тени. Выждав миг, когда мы с Тинни отстали от Аликс на какой-нибудь шаг, я на долю секунды сжал пальцы своей подружки, а потом спросил у Аликс:
— Сколько помощников вы наняли?
— Что?
— Ваша прислуга явно одна не управилась бы — ни на кухне, ни в зале. Плюс музыканты, плюс еще кто-нибудь…
— Не знаю. Спроси Манвила или Джерриса. А лучше Ланса.
По-моему, она таки заметила наше с Тинни мимолетное рукопожатие.
Прежде всего дело. Итак, если кто-либо вознамерился проникнуть в дом Вейдеров, самый простой способ — наняться в обслугу на сегодняшний вечер.
В нашем ремесле порой срабатывает интуиция.
Или же ты что-то видишь, но не обращаешь внимания, зато мозг продолжает переваривать и сопоставлять факты — и внезапно возникает мысль, столь отчетливая, словно ты невзначай заглянул в будущее…
— Начнем с кухни, — предложил я. Больше всего, по определению, пришлых там. Такое празднество требует усиленной готовки — варки, жарки, парки и т. д., и т. п.
— Идите за мной. — Аликс откровенно обрадовалась тому, что я не предпринимаю новых попыток помириться с Тинни. Должно быть, в детстве ей не хватало родительской заботы — отец строил свою империю, а мать уже в те годы начинала тихо угасать.
Следовать за Аликс было совсем не трудно. Куда труднее оказалось притворяться, будто меня совсем не интересует изящная спинка и округлости ниже, шаловливо колыхавшиеся при каждом шаге.
— Гаррет, перестань пялиться! — прошипела Тинни. Я обернулся. В глазах моей подружки играли бесенята. В таком настроении она мне особенно нравится. К несчастью, Аликс находилась совсем близко и не дала нам поворковать.
Мы вошли в кухню.
Найдется не одна религия, в которой ад и прохладнее, и тише, и пустыннее, нежели эта кухня в доме Макса Вейдера. Заправляла всем тетка с громовым голосом, такая громадная, что сперва я принял ее за троллиху или огрицу. Но нет, она оказалась обыкновенной женщиной, просто очень толстой, очень властной и очень шумной. Голос ее не умолкал ни на мгновение и заполнял собою, казалось, всю кухню, проникая в самые укромные уголки. Акцент выдавал эмигрантку. Отряды поваров, пекарей, поварят, мальчишки, поддерживавшие огонь в печах, раздувавшие меха, таскавшие со двора корзины с углем и вязанки хвороста, — все крутились, как угорелые, и всех подгоняли окрики и насмешки, сыпавшиеся непрерывной чередой.
Наше появление не осталось незамеченным. Тетка развернулась, расправила плечи, набрала в грудь воздуха… Но тут она узнала Аликс.
— Мисс Аликс! — прогремела она. — Вам тут делать нечего! Сегодня вечеринка, ну да. А на вас платье нарядное, ну да!
— Мистеру Гаррету потребовался провожатый.
Тетка уронила подбородок на грудь и бросила на меня испепеляющий взгляд из-под густых, как живые изгороди, бровей.
