— Подумай сам. Если она — переодетый Кливер, то подтверждается сказанное об этой женщине первоклассным экспертом и снимаются все противоречия.
— Я понял это сразу, как только ты начал размахивать париком перед моей физиономией. Подлинная Мэгги Дженн, как ты и предполагал, вероятно, расслабляется на своем острове, не подозревая, что тем временем старинный дружок по имени Грэндж Кливер занимается тем, что бросает тень на ее репутацию.
— Остается лишь догадываться, насколько часто он пользовался этим трюком в старое доброе время. Когда она имела связь с кронпринцем.
— Если ты думаешь, что он связывался с самим принцем, то ошибаешься. Принц совершенно определенно предпочитал женщин, больше того — не терпел тех из них, кто заставлял его ждать. Кронпринц имел связь с подлинной Мэгги Дженн.
— А тем временем фальшивая Мэгги болталась поблизости, выискивая подходящие объекты для Дождевика.
— Кто-то сказал мне, что Кливер — ее брат. Быть может, они близнецы?
— И он был сутенером своей сестры?
— Ты так говоришь, будто никогда не слышал, как братья отправляют на панель своих сестер…
— Ты прав. Я на секунду забылся. Не следует забывать, до каких низостей можете опуститься вы — человеческие существа.
— У нас осталось еще несколько комнат.
Мне вовсе не хотелось вступать в дискуссию и объяснять, что поступки людей иногда бывают вынужденными. Морли мне все равно не переубедить — он в принципе крайне низкого мнения обо всей человеческой породе.
Если поступок вынужден, я всегда смогу его понять и не стану осуждать. Но мне отвратительны те, что продают своих сестер, дочерей или жен, лишь бы не трудиться самим.
— Тебе придется терпеть меня, Морли.
— Терплю, Гаррет, терплю. Так же, как и всех остальных особей твоего вида. Хочешь не хочешь, именно они воплощают в себе настоящее и будущее нашего мира. Все остальные вынуждены искать себе нишу для существования. Если они этого не сделают, время промчится мимо них.
— Браво! — зааплодировал я. — В Морли проснулась мудрость, и ему осталось лишь избираться в городской совет.
— Для этого в моих жилах течет слишком мало человеческой крови. И вдобавок у меня нет времени.
Я был потрясен. Мое шутливое замечание воспринято вполне серьезно. Подумать только: Морли Дотс — костолом и убийца — член городского совета, олдермен!
Впрочем, не исключено, что время для этого уже созрело. Думаю, даже Попка-Дурак был бы не хуже других, окажись он на месте некомпетентных ворюг и полоумных идиотов, заседающих в совете.
Танфер считается городом людей в человеческом королевстве Карента. Так, во всяком случае, гласят все первоначальные договоры. Это, в свою очередь, значит, что управление в стране осуществляется людьми, кроме особых случаев или отдельных регионов, специально оговоренных в соглашениях.
Кроме того, Танфер является открытым городом, что означает: представители любой расы, заключившей договор, могут свободно селиться в городе, обладая теми же правами и привилегиями, что и подданные Каренты. При этом теоретически подразумевается и равенство обязанностей.
На практике же разнообразные племена приходили и уходили независимо от наличия договоров и, как правило, не выполняя каких-либо гражданских обязанностей. Кентавры — наиболее яркий пример. Все договоры с ними утратили силу после того, как их племена перешли на сторону Слави Дуралейника. Юридически с тех пор кентавры считаются недружественными иностранцами. Но когда республика Дуралейника приказала долго жить, кентавры вновь заполонили королевство, и никто, кроме экстремистов, не думал протестовать.
Население Танфера на добрую половину состояло из мигрантов-рабочих и постоянно проживающих нечеловеческих существ. Но по мере того как война шла на убыль, все больше людей видели неизбежность экономических перемен и начинали выражать беспокойство засильем иностранцев. Видимо, очень скоро проблема инородцев превратится в центральный вопрос политики различных групп — как уже стала для организации, именующей себя «Зов». В программе «Зова» нет места для экивоков и околичностей. Стратегия организации состоит в том, чтобы убивать чужаков до тех пор, пока оставшиеся в живых не предпочтут убежать самостоятельно.
Меньше всего на свете мне хотелось бы оказаться в центре гадюшника, называемого расовой политикой. Да избавят меня силы неба от политики вообще, как бы она ни пахла.
Мы с Морли ускорили работу. Мы искали наверху, искали внизу. Искали справа, слева, на севере и на юге. Особенно внимательно мы осмотрели апартаменты, якобы принадлежавшие Жюстине Дженн.
— Здесь никто не жил, — объявил Морли. — Все было разыграно.
Пришлось согласиться.
— Думаешь, стоит порыться еще раз? — спросил он.
— Сомневаюсь, что в этом есть смысл. Не желаешь ли спуститься в подвал?
— А ты?
— Я помню, что произошло, когда мы последний раз осматривали подвал. Сейчас я больше склонен забежать в одну лавочку.
— Виксон и Уайт? Отчаянные ребята. Они действительно знали девчонку?
— Они точно знали какую-то девушку, — буркнул я. — Что же до конкретных личностей, то с ними в последнее время происходят странные метаморфозы.
