Второй раз Лили-Оркусу объяснять не нужно было. Операция прошла без заковырок. Получив порцию маны, дух окутал свое тело серебристым облачком, в котором проскакивали электрические искры. Когда облачко рассеялось, то передо мной предстало забавное существо с телом льва, человеческими руками вместо передних лап, птичьими крыльями за спиной и очаровательной мордочкой получеловека-полузверя. Желтые глаза его светились разумом.
Задерживаться здесь дольше было чревато неприятностями, поэтому я отправила Лили-Оркуса в амулет. Он вздумал сопротивляться. Безмолвное сидение в амулете ему наскучило. Он считал, что больше в этом нет необходимости. Но я считаю иначе. В мире, где ненавидят магов, духам не место.
Да, я понимаю, что его никто не увидит, пока он сам не захочет. А если захочет? Как я объясню его существование и докажу, что он безопасен? Никак. Если раньше над магами стояла гильдия, которая защищала и мага и простых людей от выходок магов. То теперь никого. Ни защиты, ни контроля. Потому рисковать столь трудно добытым и взращенным духом-помощником я не намерена.
Лекарь продолжал сидеть с отрешенным видом, смотря на живот пациента с кривым розовым швом. Шву по меркам лекарей было две-три недели. Врачу было чему удивиться потом, когда он придет в себя.
Я вышла из операционной. К моей радости, меня никто не пытался задержать и допросить о случившемся. Только пациенты и их родственники косились с подозрением.
На выходе из лазарета меня окликнули.
— Графиня Ячминская?
Я обернулась. Хмуря брови, на меня смотрела Екатерина Гречникова, помещичья дочка, в форме помощницы лекаря.
— Здравствуйте, Катя.
— Здравствуйте… А Вы к кому-то, или за помощью?
— Нет, я просто осматриваюсь. Очень интересно как у вас тут организовано лечение.
— Вот как? У Вас есть лекарское образование? — она произнесла это с удивлением.
— Да, у меня есть диплом. Аренийской Школы ли́карских наук. В Виргане он не имеет никакой ценности.
— Да, Вы правы. Это ужасно! — ответила она, хотя я не пыталась жаловаться, и потянула за собой.
— У меня небольшой перерыв, я могу вам рассказать, как мы тут справляемся. И вообще, о многом.
Девушка располагала к себе. Своей открытостью, добротой, и даже напористостью. Так и вертелся вопрос: что помещичья дочка делает в лазарете?
Мы вышли с тыльной стороны и уселись на скамейку, скрытую ивой и кустами цветущей жимолости от окон лазарета. Катя разложила узелок с хлебом, вареным мясом, сыром, молоком и кастрюлькой тушеной картошки с курицей.
— Отец приучил хорошо питаться.
Катя угощала, и я не стала отказываться. Завтрак был давно, обед же я пропустила.
— У меня тоже есть диплом. Хирургический, причем с отличием. Только меня не допускают к операциям. По ИХ мнению девушки не могут быть лекарями.
Я усмехнулась.
— Я уже привыкла, и ты привыкнешь. Не против, если я буду обращаться на ты?
Она кивнула с радостной улыбкой. Прожевав, пояснила, что, наоборот, за.
Мы разговорились. Катя была единственным ребенком в семье зажиточного помещика Гречникова. Хотя мать Кати умерла в родах, отец души не чаял в дочке. Правда, как призналась Катя, прослыл среди окрестных помещиков чудаком. Он любил все заграничное, в быту и одежде отдавая предпочтение вкусам антирийцев, даже говорил по-антирийски и дочку свою учил языкам, математике и литературе. Еще большим чудаком он прослыл, когда отдал свою единственную дочь учиться ли́карству. Позднее, когда Катя от лекарского училища попала в столичный лазарет, её отец в который раз подтвердил свою репутацию.
Катя была благодарна отцу и очень переживала за него. Ведь он, в отличие от самой Кати, во время нашествия тварей был в их усадьбе в Чернушенской губернии. Губерния располагалась далеко на востоке и граничила с Антирией. От усадьбы помещика Гречникова до границы порядка тридцати верст, так что отец Кати мог обратиться за помощью к магам дружественного государства. В отличие от Вирганы, маги Антирии не только свободно использовали свой дар, но среди них было много наемников. О чем я и сообщила Кате, желая её приободрить.
Обсудив нашу женскую долю в ли́карстве, продвинутость в лекарском деле конкретного лазарета, мы распрощались. Напрашиваться на операцию я не стала. До этого нужно раскрыть все свои карты. Иначе выйдет, что я использую её доверчивость. Да и время поджимало.
Открывать свою истинную природу я не торопилась. Катя оказалась одной из немногих в столице и в Карплезире с кем я могу найти общий язык. С ней было интересно. Она была искренним светлым человеком, без лицемерия и лести. У неё отсутствовала потребность выделиться, и поэтому она выделялась и располагала к себе.
Я обязательно расскажу ей про себя, но позже. При более подходящих обстоятельствах. Чтобы для неё не стало это шоком.
Поднимаясь на третий этаж Георгиевского дворца, где был назначен военный совет, я столкнулась с императором. Меньше всего я ожидала его встретить на боковой лестнице. Он спускался вниз с Собственным Конвоем гвардейцев.
