Трудно обмануть друга; Гвоздик сразу понял, что Перлина в глубине души уже простила его, и от счастья из его сердца вдруг раздалась безудержно весёлая музыка (его золотые часы-сердце не звонили, как будильник, зато это были часы с музыкой: обычно они играли раз в неделю, а сейчас, от радости, они заиграли на пять дней и семь часов раньше времени).
Эти неожиданные звуки сломили последнее сопротивление Перлины, а так как Гвоздик уже держал её за руки, то дети закружились в весёлом танце. Публика, которая направлялась в цирк, останавливалась, думая, что это номер сверх программы. Но Гвоздик и Перлина, глядя друг другу в глаза, не обращали ни на кого внимания. Держась за руки и танцуя, они побежали домой по тому самому пути, который им указывали слёзы Перлины… Но чудо! Как только дети к ним приближались, слёзы, сверкнув в последний раз, испарялись и исчезали.
А в это время Пилукка стоял на пороге своего дома. Увидев танцующих Гвоздика и Перлину, он побежал им навстречу. Глаза его сияли, и от радости он приговаривал:
— Я был бедным одиноким стариком, а теперь я счастлив так, как может быть счастлив только любящий отец. Этим я обязан вам, мои дорогие дети!
Пока золотое сердце Гвоздика было заведено и ровно билось, он был ласковым и добрым, но, как только оно останавливалось из-за того, что было не в порядке или кончался недельный завод, Гвоздик становился злым.
Но Перлина не была ни часовых дел мастером, ни учёным, а потому не знала секрета сердца-часов, и когда, по рассеянности, Гвоздик забывал завести своё сердце и становился злым, девочка сильно страдала, не понимая, что друг её в этом не виноват.
«Может быть, — думала с грустью Перлина, — я надоела ему и он хочет жить только с папой. На самом деле, кто я такая для них? Чужая, которую приютили из милости…»
Но как только Гвоздик снова заводил своё сердце и Перлина видела мальчика весёлым и жизнерадостном, она думала: «Нет, неправда, Гвоздик любит меня, и я для него самая настоящая сестричка.»
Однажды Гвоздик сильно обидел Перлину, и она выплакала все свои, слёзы. Девочка не подозревала, что в тот день у механического мальчика не только не было заведено сердце, но он ещё сунул палец в штепсель и от электрического тока стал очень нервным.
Воспользовавшись отсутствием Пилукки, Гвоздик дёрнул Перлину за косичку и ущипнул своими железными пальцами, в когда она осмелилась его упрекнуть, закричал:
— В своём доме я хозяин и делаю всё, что захочу! Если тебе не нравится моё поведение, можешь уходить!
Перлина заплакала от обиды.
— Если ты на самом деле этого хочешь, — сказала она сквозь слёзы, — я могу уйти!
— Уходи! Уходи! — закричал Гвоздик. — Я терпеть тебя не могу!
Вся в слезах, Перлина на цыпочках направилась к двери; на сердце у неё было очень тяжело.
— Ты правда хочешь, чтобы я ушла? — пролепетала она, переступая порог дома. — Ты меня действительно больше не любишь?
— Уфф! — тяжело вздохнул Гвоздик.
Тогда Перлина вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Философы говорят: нет ничего хуже горя, причинённого неожиданно и незаслуженно теми, кого мы сильно любим. Поэтому горе Перлины было очень велико.
«Какое мне дело до этого злюки Гвоздика? — думала она про себя. — Пойду бродить по свету, забуду его и буду счастлива».
Но при этом она так сильно плакала, что слёзы капали ей на кончики туфель.
Долго шла она по городу и всякий раз, когда слышала голоса или шаги у себя за спиной, вздрагивала, думая, не Гвоздик ли это бежит за ней, чтобы попросить прощения. Но Гвоздик не побежал догонять Перлину, и носки её туфелек совсем полиняли от потока горьких слёз.
«Ну и пусть, — подумала девочка, — если Гвоздик больше меня не любит, я обойду весь свет и постараюсь его забыть».
В эту минуту к ней подошла странная пожилая синьора; она держала на руках кота, собачку и клетку с попугаем. Синьора была одета очень элегантно, но старомодно, как одевались пятьдесят лет тому назад, а на шее у неё на чёрной ленточке висел золотой лорнет.
— Девочка, не поможешь ли ты мне нести клетку? — спросила она. — За это я дам тебе булочку с маслом.
Горе, как известно, влечёт за собой голод, поэтому вы можете себе представить, как голодна была Перлина.
— Хорошо, синьора, — ответила девочка и, взяв клетку с попугаем, пошла за странной дамой.
