Многие не сознают, как скоротечна жизнь и как высока на самом деле её цена. Некоторые простые истины приходится постигать на собственном опыте.Книга написана для людей, способных задуматься.
Только после смерти становится видимым невидимое, проступают черты характера, смысл жизни, миссия и карма. Как будто Смерть своим присутствием проявляет невидимые пазлы, которые всегда были в картине. И с их проявлением картина обретает иной смысл. Как будто жизнь моего ребёнка явилась индикатором всех моих ошибок, ошибок общества, пороков государственной системы. Системы, в которой работают люди учителями, врачами, тюремщиками, следователями и судьями. И влияют своей работой, да и просто своим существованием на судьбы других людей. И если люди не задумываются о последствиях, что и является одной из задач человека, человеческим общество называть неправильно. Скорее переходный период из животного царства. И не все, кто имеет облик людской, являются на самом деле людьми…
На днях, в канун Рождества, у меня случился пожар. Я забыла загасить свечи на столике в большой комнате. На этом столике были выставлены некоторые детские фотографии моего сына и его первое сочинение «Моя мама», оставшееся мне на память. Фотографии и сочинение позже были заламинированы, и я всё обдумывала, как оформить панно в этом углу. И пока ставила там свечи за упокой сына. Ещё там были разные церковные атрибуты: кадило с ладаном, чашечка с водой, а также стояла в прозрачном стакане карликовая орхидея. Орхидея уже давно не цвела и почему-то тянулась листьями и выпущенной стрелкой не к окну и свету, а заворачивалась в противоположную сторону, к фотографии Володи, которая стояла под ней. В этот вечер, как обычно, я зажгла свечи, присела рядом на диван, взяла в руки сочинение и ещё раз прочла первую фразу: «Моя мама любит сидеть в тишине…», я задумалась и удивилась, как мог ребёнок это подметить. И осознала: да, а я ведь люблю сидеть в тишине, но это практически никогда не удаётся. С этими мыслями, не загасив свечи, зашла в другую комнату, к маме, присела на её диван и мы начали читать вслух одну из книг о потустороннем мире (Откровение Ангелов-Хранителей), чтобы притупить боль и не сойти сума от горя. Мама почему-то закрыла дверь, и мы продолжили читать об Ангелах, про их мир, а значит, про моего сына Володю и его новый мир. Спустя какое-то время мама захотела спать, и я открыла дверь, чтобы удалиться. В эту открытую дверь ворвался плотный поток дыма с запахом горелой пластмассы. В соседней комнате, в химическом тумане в темноте на столике, на месте сочинения и фотографий горел небольшой такой костёр. Струйка огненной пластмассы уже стекала по стене на пластиковый плинтус, и занавески совсем рядом. Время пошло на секунды до масштабного воспламенения. Хотела испугаться и запаниковать, и тут в голове пронеслась картинка из детской жизни моего сыночка, как он не растерялся во время пожара: схватив ветку, начал бить по огню. Взяв с него пример и покончив с огнём, я погрузилась в воспоминания о том самом пожаре.
Водном из крымских лагерей отдыха с названием, как ни символично, «Огонёк», мы оказались пред поступлением в первый класс. Подруга по доброте душевной пристроила меня на кухню помощником повара. Это означало, что кушали и жили мы бесплатно, через день работа на кухне, а также бесплатный проезд в обратную сторону. По той же доброте душевной она поделилась со своей снохой, что муж мой из «криминальных» (время лихих девяностых). И сноха её, к которой мы были направлены, встретила нас с соответственной чванливостью. А может, она со всеми была такова. Проводила меня на кухню, объявила, что я та самая, которая по штату, и быстро исчезла. Повара сновали мимо, занятые приготовлениями обеда для всего лагеря. Главная повариха Таня – молодая, крупная и плотная, как и положено быть поварихе, подошла к здоровенному баку с вермишелью, который стоял на полу, и безо всякого радушия буркнула:
– Делай вермишель.
Следует добавить, что мы только попали в лагерь и я едва успела завести сына в комнату, где находились две группы детей – младшего школьного и дошкольного возраста. Зная, какой развитый у меня мальчик, я попросила прикрепить своего сына к первоклассникам. Однако молоденькая педагогиня имела, по-видимому, объёмный багаж психолога и решила его продемонстрировать:
– Смотрите, ведь ваш мальчик уже играет машинкой с младшим ребёнком, значит, ему с младшими комфортнее, – заключила она, и мы расстались.
И вот я на кухне у парящего бака с вермишелью один на один. В незнакомом помещении. Среди незнакомых людей, погружённая в думы про то, что мальчику моему будет одиноко с малышами. Не знаю, что делать: сливать горячую воду или добавить туда холодной, а потом сливать. Растерялась, и спросить не у кого, все носятся по кухне со своими делами. Тут опять появилась повариха Таня, я обрадовалась и только хотела проконсультироваться, как Таня опередила меня:
– Чего смотришь, как баран на новые ворота? Что, вермишель никогда не варила?
