Мы с Фенчером не настолько полно владели Айвиш, чтобы понять всё написанное, но я решил рискнуть. Сеть плотно облегла кожу, где была надета и, стягиваясь, ушла под неё. Боли не было совершенно, но из-за резкого оттока энергии мне стало плохо и пришлось прилечь. Спустя полчаса я пришёл в норму, но чувствовалась слабость. Собрав всё в рюкзачок, включая книжку-серебрянку, я поплёлся к себе, жрец вызвался меня проводить. Это оказалось полезно, так как по дороге меня заметно шатало. Хорошо, что было утро и большая часть народа была в поле, а остальные спали. Придя к себе, я достал канистру и половину выпил и вылил на себя. Мне сразу стало легче. Видя, какими глазами смотрит Фенчер на неё, мне захотелось сделать ему приятное и подарить желаемое. Он с удовольствием принял подарок, особенно после моего объяснения, что мне лучше подзарядиться прямо в источнике. Подумав, он достал длинный стилет из серебрянки. В своё время ему его выковал заезжий гном, заплатив работой за штырь. Этот стилет пробивал многие виды брони и магических защит, а хранить его можно было прямо в теле. Я аккуратно вставил его себе в бедро – было не больно, он не мешал и почти не ощущался. Пришлось срезать правый карман, тогда стало возможным его быстро выдернуть. Распрощавшись с Фенчером, я переоделся в земную одежду, сложил книжки, сапоги и куртку в рюкзачок и отправился домой.
Сначала мне пришлось спуститься к нижнему источнику, чтобы зарядиться. По дороге была захвачена канистра – дома может пригодиться. Бросив рюкзачок около источника и раздевшись, я в третий раз залез в него. Меня будто обожгло, а маска на лице и стилет в бедре слегка зашевелились – действительно серебрянка ведь живой металл и при мощных потоках магической энергии начинает себя вести как и положено живому. Открыв рюкзачок, я засунул туда стилет и вытащид тючок, презентованный мне Фенчером. Под ним лежали завёрнутые в тряпки пучки серебрянки и на одной из них были дыры. Я взял эту тряпку – дыр было двенадцать, и развернул. Пучок здорово изменился – прядей стало много меньше, зато была дюжина толстых и коротких стеблей, напоминающих тела крупных ос. Стало понятно, почему так резво драпануло чудище – жало из серебрянки колет магией и очень болезненно. Следуя какому-то наитию, я добавил к этому пучку половину травы от Фенчера и опять полез в бассейн при источнике. Меня снова обожгло, но не так сильно, как в прошлый раз. Смешав пучок с травой и намочив его прямо в источнике я стал им как мочалкой тереть тело. С меня сходила всякая дрянь, а «мочалка» вдруг стала тёплой и упругой. Уже совсем нежно я то ли гладил ею себя, то ли гладил её о своё тело. В какой-то момент «мочалка» зашевелилась и мне пришлось сесть в бассейн – я ожидал от своих экспериментов в мощном источнике магии чего-то неожиданного, но когда оно посмотрело на меня, окрыв сначала один глаз, а затем и второй, то мне пришлось сделать над собой героическое усилие, чтобы не уронить его в бассейн и не раздавить в руках.
Оно представляло собой нечто невероятно пушистое с небольшими тёмными глазами и четырьмя лапками с острыми коготками, которые вцепились мне в руку. Новорождённому требовалось море магической энергии, но оно находилось в мощном магическом источнике и имело возможность насытиться ею. Я впервые видел возникновение магического существа, а раньше о таком не слышал и не читал. Поэтому в основе моих действий был принцип Гиппократа «Не навреди» и надежда, что новорожденное знает, что ему нужно. Из шёрстки вдруг высунулся розовый язычок и начал облиывать сначала мою руку, а потом оно переползло выше на плечо, продолжая меня вылизовать. Только ту часть тела, которая была под маской-сеткой, оно вылизывать не захотело. Я подставил другую руку и оно продолжило своё занятие. Язычок был шершавенький и очищал кожу не хуже скраба. Мне стало понятно, что этому существу требуется материальная основа и знание мира. И то, и другое оно получало в процессе вылизывания. Достав из рюкзачка лепёшку, я отломил кусочек и дал ему. Сначала оно этот кусочек обнюхало, для чего из шёрстки высунулся носик, напоминающий крохотный хоботок, потом его облизало и только потом высунуло ротик трубочкой и начало понемножку засасывать в себя. Кусочек к этому времени основательно промок и превратился в нечто кашеобразное. Провозившись с ним час, я вылез из источника, посадил его на рюкзачок и стал одеваться, не забыв вернуть стилет в бедро. Этому существу было присвоено имя Пушок, что свидетельствовало о полном отсутствии в данный момент у меня фантазии. Но самому Пушку всё это было совершенно безразлично – слопав целиком здоровую лепёшку и два яблока, а заодно всосав в себя уйму магической энергии, он откровенно дрых у меня на рюкзачке. Следует отметить, что серебрянка приобретает свой серебристый цвет только на стадии друзы, а до этого она имеет различные оттенки фиолетового. Так и Пушок, во всяком случае его шёрстка имела бледно-фиолетовый цвет.
