– Он дал нам свободу. А что можешь дать ты? – прозвучал тот же голос и снова толпа одобрительно зашумела.
– Свободу? – спросила в ответ Маргарита. – Свободу от чего?
– Нас не преследуют. Мы открыто можем проводить свои обряды.
– Верно. И к чему это привело? Вспомните те дни, когда адептам Ордена приходилось идти против общественного мнения, чтобы достичь своей цели! Среди нас не было трусливых тупых шакалов, нападающих стаей на одного беззащитного, чтобы получить то, чего и так можно достичь, приложив немного усилий. Тогда в Ордене были лишь те, кто готов был рисковать ради того, чего добивался. И цели ваши были куда серьёзнее, чем кошель с золотом или бочка вина, пусть даже и бесконечная.
Старших адептов – а таких в Обители было большинство – это больно задело. Они-то знали цену выполненным желаниям и в глубине души испытывали досаду и неприязнь к новым адептам, так легкомысленно использующим возможности проводимых обрядов.
– Это верно, – согласился оппонент из толпы, – но что можешь ты?
– Я могу покарать виновного. Любого, кто нарушит наши законы.
– У нас нет законов. Каждый из нас сам по себе.
– Тогда мы – не Орден, а просто сборище жестоких эгоистичных тварей. И это значит, что Викториан сделал то, что не удавалось никому в течение не одной сотни лет – уничтожил Орден. Но верно ли это?
Это был второй удар. Большинству присутствующих помнилось ощущение принадлежности к ограниченному кругу, чувство превосходства, рождённое осознанием того, что они сделали нечто, большинству недоступное. Всеобщая безнаказанность лишила их и этого тоже.
– Нет, это не так. Здесь, в Обители, мы храним верность Ордену. И мы повиновались тому, кого считали своим Главой. Но чем можешь ты доказать, что в состоянии заменить его?
– Я знаю, что каждый адепт способен узнать своего главу. Решитесь, и вы увидите, что я права.
Несколько мгновений на площади под балконом было тихо. И Маргарита, и Викториан напряжённо ждали. Но вот сначала несколько человек, а затем все остальные адепты, начали падать на колени. Викториан понял, что близок к проигрышу как никогда. Хотя надежда ещё оставалась. Сейчас она попытается его убить. Но она не знает о магической защите против оружия, которое Бажен успел наложить на него, прежде чем исчез. У неё ничего не выйдет и тогда он отыграется. Ведь она сказала, что может покарать виновного. Если у неё ничего не выйдет, значит, её слова – ложь. После этого она может говорить всё, что угодно, это уже не будет иметь значения. Он глянул на Маргариту, но в её глазах торжества не было. Происходящее было для неё только началом и совсем не доставляло удовольствия. Скорее это было тяжкой необходимостью.
– Вы признали меня, – обратилась она к коленопреклонённой толпе. Я – ваш закон и сделаю то, что необходимо.
Рукой, защищённой перчаткой, она вынула из свёртка шип хищного растения из зачарованного сада. Викториан понял, что на этот раз проиграл. Проиграл не потому, что у его противников оказалось оружие, про которое он не мог даже подумать. Его последователи отказались от него. Осознание это пришло к нему прежде, чем он умер. Владелин и Григорий подхватили безжизненное тело и унесли его.
– А теперь слушайте меня. Я – Глава Ордена и слово моё – закон, – продолжала говорить Маргарита. – Начиная с сегодняшнего дня, я разрешаю приносить в жертву только тех, кто принадлежит Ордену. Это не должно представлять никаких затруднений, так как многие, очень многие поспешили причислить себя к адептам в последнее время. Вот пусть на себе испытают все прелести той философии, которую они одобрили не раздумывая. Нарушителей я буду наказывать очень сурово.
Люди на площади склонили головы в знак покорности. Маргарита величественной поступью ушла с балкона. В комнате собрались все её друзья. Викториан лежал на постели.
– Что будем делать дальше? – устало спросила она.
Никто не ответил. Теперь, если ситуация не изменится, им придётся взять на себя уничтожение тех, кто нарушит приказ. Кроме того, придётся охранять Маргариту, так как у Викториана всё же остались сторонники и они, несомненно, попытаются вернуть всё в прежнее русло. А это значит, необходимо сделать так, чтобы Викториана невозможно было вернуть. Если он сам попал туда, куда посылал их, скоро уже не о чем будет волноваться. А если нет?
От размышлений Маргариту отвлёк кулон. Она прикоснулась к нему рукой и тут же услышала:
«Мама!»
«Бажен, – встрепенулась она, – милый, с тобой всё в порядке?»
«Да, мама. Но мне надо с тобой поговорить».
«Говори».
«Нет, мама. Мы должны увидеться».
«Когда? Где?»
«Приходи одна. Отец пусть остаётся на месте и прикрывает твоё исчезновение».
«Хорошо. Куда и когда мне прийти?»
Бажен дал подробные инструкции. Маргарита убрала руку с кулона. Григорий заметил этот неслышный разговор, но ничего не сказал.
– Возможно, Силена могла бы нам помочь, – выдвинул он предложение. – Она ведь богиня, верно? Маргарита поговорит с ней. Остальным лучше остаться здесь. Следить за безопасностью.
– Я и сам мог бы поговорить со своей женой, – высказался Иосиф.
