Неизвестно, каким образом слух о начавшейся битве распространился по городу, но передвигался он очень быстро. На соседней улице народу оказалось не меньше. И бой здесь был не менее ожесточённым, чем тот, из которого они только что выбрались. Расслабиться нельзя было ни на секунду. То и дело кто-нибудь швырял камень или замахивался палкой, а то и пытался ткнуть ножом. Если бы не защитное поле, путникам пришлось бы туго.
Они уже начали надеяться на то, что минуют город благополучно, как вдруг Петро увидел двух мужчин. Почти у самой повозки, чуть впереди, они схватились врукопашную. Как раз в тот момент, когда Петро посмотрел на них, один нанёс другому сокрушительный удар, сбивший того с ног. Поверженный противник упал прямо под колёса повозки. Петро понимал, что в этой бойне мало кто останется в живых, но всё равно не мог хладнокровно проехать по ещё живому человеку. Он остановил лошадь.
– Стой! Ты куда? – Григорий попытался удержать его.
– Я должен его вытащить.
– Ты не сможешь пройти через поле. Если я уберу его, пострадают все.
– Я должен его вытащить! – упрямо повторил Петро.
– Двигайся медленно. Только так ты сможешь пройти сквозь поле, не разрушив его.
Петро медленно и осторожно спустился с повозки. Он понял, что оказался за пределами защитного поля, когда чей-то удар дубинкой пришёлся по его плечу. По счастью он успел заметить движение и уклониться, иначе пострадала бы его голова, и он не отделался бы так легко. Мужчина под колёсами был без сознания. Петро склонился над ним, пытаясь поднять. Краем глаза он увидел направленный на него удар, но на этот раз ничего не мог поделать: его руки были заняты безвольно поникшим телом. Однако удар до цели не дошёл. Иосиф видел, как Петро спустился с повозки и последовал за ним. Это его рука отвела удар. Петро продолжил своё занятие. Откинуть парня с дороги означало обречь его на неизбежную гибель – его бы просто затоптали. Пришлось затащить его в повозку и устроить рядом с Викторианом. Всё это время Иосиф исправно охранял их. Он ни на кого не нападал, только отражал удары, сыпавшиеся на него градом. Только убедившись, что Петро и его подопечный снова под защитой магического поля, он пробился к заднему краю повозки и влез внутрь. Движение возобновилось.
– Надеюсь, нам никто больше не попадёт под колёса, – мрачно произнёс Григорий. – Боюсь, лошадь не осилит, если пассажиров станет слишком много. Да и ось, наверное, сломается окончательно.
Но это происшествие оказалось последним. Дальше улицы оказались свободнее. Двигаться по-прежнему приходилось медленно и осторожно, объезжая кое-где дерущихся людей. Но, во всяком случае, никто больше не попадал под колёса, вынуждая повозку остановиться.
Вот и окраина. Дома тут поменьше и победнее, дороги больше разбиты. Пыл битвы поутих. Очевидно, все, кто мог драться, поспешили к центру. Вскоре и вовсе никого на улицах не осталось. Повозка катилась всё дальше, не торопясь, но и не снижая бдительности.
– Эй, Петро, останови-ка.
Иосиф спрыгнул с повозки. Женщина, уже довольно старая, тащила ведро воды.
– Добрый день, матушка. Может помочь?
Старуха с благодарностью отдала ему тяжёлое ведро.
– Помоги, добрый человек.
– А что, матушка, ты одна по городу идти не боишься? Собьют ещё с ног ненароком.
– Да что там! Война, я понимаю. Так что ж мне теперь, без воды сидеть? Я одна живу, никто не поможет.
– А ты, матушка, за Орден будешь, или как?
– Я, сынок, сама по себе живу. Кто кого и за что убивает, не мне разбирать. Мне самой по счастью никого убивать не пришлось, а других судить – не моя забота. Да и сам ты тоже ведь сейчас здесь, а не там, значит понимаешь.
– Понимаю, матушка.
Иосиф вслед за старушкой прошёл в дом, хотя домом это назвать было довольно трудно. Не дом, а так, маленькая избушка. Одна комната с печкой – вот и весь дом. Несмотря на бедность внутри было чисто и светло. На занавесках вышивка, на сундуке накидка лоскутная, придававшая комнате нарядный, весёлый вид. В уголке на полочке сплетённая из соломы кукла, одетая по последней моде. Иосиф поставил ведро на лавку и огляделся уже более открыто.
– А ты, матушка, не могла бы нам помочь, а? Ты, я вижу, человек добрый.
– А помогу, сыночек. Отчего не помочь? Скажи только, чем помочь-то.
– Парень у нас в повозке раненый. Мы, признаться, и не знаем, из Ордена он или нет. Мы его на дороге нашли. Только нам путь дальний, его с собой мы везти не можем. Не присмотришь ли?
– Ой, так несите его сюда. Я ведь и лечить умею. Травами. Авось и поправится.
Иосиф вышел из избушки и поспешил к повозке. Раненого быстро перенесли и уложили на лавку, где старушка успела уже постелить что-то наподобие постели.
– Вы уверены, что здесь безопасно? – спросил Петро, когда они снова вышли на улицу.
– Это лучшее, что мы можем ему предложить. Если мы возьмём его с собой, он может и вовсе не выжить. И нас заодно под неприятности подведёт.
– А если наоборот, он старушке что-нибудь сделает? Слушай, Григорий, ты ведь можешь связаться с Маргаритой. Пусть она этого парня проверит.
– Если он из Ордена, что тогда?
