- Смеется, Фалконер, смеется. Американскую гордость посрамил мятеж, мы кажемся беспомощными, и европейцам это нравится. Они это скрывают, но если Роберт Ли уничтожит Макклелана, тогда, полагаю, мы увидим на Юге европейские войска. Французы с радостью бы присоединились, но они не двинутся без решения Британии, а Британия не вступит в игру, пока не увидит, чья сторона побеждает. Вот поэтому-то Роберт Ли и атакует нас, Фалконер. Глядите! - Торн подошел к карте восточного побережья, висевшей позади его стола. - Мы трижды пытались захватить Ричмонд. Трижды! И каждый раз нас разбивали. Ли контролирует всю Северную Виргинию, так что же помешает ему двинуться дальше на север? Сюда, Фалконер, в Мэриленд, а может, и еще дальше, в Пенсильванию. - Полковник продемонстрировал эту угрозу, проведя по карте рукой. - Он заберет наш богатый урожай для своих голодающих солдат, разобьет Макклелана и покажет европейцам, что мы не в состоянии защитить собственные земли. К весне, Фалконер, на стороне Конфедерации будет маршировать сто тысяч европейских солдат, и что мы тогда будем делать? Вести мирные переговоры, конечно же, и республика Вашингтона и Джефферсона просуществует всего восемьдесят лет, а следующие восемьдесят чудовищно ослабят Северную Америку, Фалконер, - Торн склонился над столом и пристально посмотрел на Адама. - Нельзя, чтобы Ли победил, Фалконер. Нельзя, - авторитетно заявил полковник, словно Адам был лично ответственен за спасение республики.
- Да, сэр, - ответил Адам и понял, что это был слабый ответ, но его заворожил напор Лаймана Торна. По лицу Адама струился пот. Ночь была душной, и дождь не избавил от влажности, а от горящих газовых ламп в комнате стояла удушающая жара.
Полковник указал Адаму на кресло, затем сел сам и зажег сигару от пламени настольного рожка, от которого тянулся длинный резиновый провод к ближайшей газовой люстре. Как только сигара разгорелась, он отодвинул рожок и бумаги в сторону, откинулся на спинку кресла и вытер лицо, словно неожиданно устал.
- Вы ведь скалаваг, так? - поинтересовался он.
- Да, сэр, - ответил Адам. Скалавагом назывался южанин, сражавшийся за Север, в противоположность перебежчикам.
- И три месяца назад вы были мятежником и служили в штабе Джонсона, я прав? - продолжал Торн.
- Да, сэр.
- И в то время, Фалконер, наш новый Наполеон маршировал в сторону Ричмонда. Нет, это неверный глагол. Он подползал к Ричмонду, пока сыщик Пинкертон, - язвительно произнес Торн, - убеждал малыша Джорджа, что у мятежников двести тысяч солдат. Вы отправили донесение, которое бы опровергло это заблуждение, но оно не дошло. Какой-то умный засранец с той стороны подменил вашу депешу своей, и Ричмонд выжил. Я чуть не поймал того засранца, Фалконер, я даже сломал ногу, но у меня ничего не вышло, - полковник скривился и затянулся сигарой. В комнате повис дым как от винтовочного выстрела.
- В то время, Фалконер, - продолжил Торн, - я работал в департаменте генеральной инспекции. Выполнял работу, которую никто не хотел делать. Теперь у меня более высокий пост, но от этого не стало больше сторонников, чем когда я инспектировал отхожие места или выяснял, зачем нужно столько канцелярских служащих. Но сейчас, Фалконер, у меня есть власть. Не у меня, а у моего хозяина, который живет в том доме, - он ткнул сигарой в сторону Белого Дома. - Вы понимаете меня?
- Думаю, да, сэр.
- Президент, Фалконер, полагает, как и я, что этой армией в основном управляют кретины. Армия, разумеется, считает, что страной правят дураки, возможно, и те, и другие правы, но сейчас, Фалконер, я бы поставил свои деньги скорее на дураков, чем на кретинов. Официально я всего лишь офицер связи, но на деле, Фалконер, я ставленник президента в армии. Моя задача - не допустить, чтобы кретины стали еще слабоумнее. Мне нужна ваша помощь.
Адам промолчал, не из-за того, что не хотел помочь, а потому что его удивил Торн и его слова. К тому же они приободрили Адама. Север, несмотря на всю свою мощь, казалось, беспомощно барахтался на фоне энергичности мятежников, и Адам считал это бессмысленным, но наконец появился человек, сила которого была под стать вызывающему поведению врага.
- Вам известно, Фалконер, что ваш отец стал заместителем военного министра Конфедерации? - спросил Торн.
- Нет, сэр.
- Что ж, теперь знаете. Со временем, возможно, это пригодится, но не сейчас, - Торн притянул к себе лист и повалил стопку бумаг, упавших рядом с газовым рожком. Загорелся уголок бумаги, который Торн энергично загасил, словно всё время занимался тушением случайных возгораний. - Вы покинули Конфедерацию три месяца назад и вступили в отряд Гэллоуэя? - спросил он, вычитывая сведения из выбранного им документа.
- Да, сэр.
- Он был достойным человеком, этот Гэллоуэй. Выдвинул пару блестящих идей, за что, конечно, эта армия оставила его без солдат и средств. Но с его стороны было чертовски глупо ввязываться в сражение. Предполагалось, что вы разведчики, а не ударные войска. Гэллоуэй погиб, верно?
- Боюсь, что так, сэр.
