– О, не так, не до такой степени, – сказала она раздумчиво, словно взвешивала свое чувство. Наверно, она заговорила о любви только из упрямства и желания получше выглядеть в собственных глазах. Еще бы! Этот несчастный, костлявый, с маленькой головкой, романтически настроенный паяц, воображающий себя богатым и любимым, счастливый владелец роскошной машины, возлюбленный этой красотки – и вдруг все рушится! Мне даже стало жаль Оливера, когда я представил себе, как это будет. Но жалость к нему оказалась мимолетной. И так же мельком я почувствовал ее неблагодарность, поскольку порицать ее достаточно долго попросту не мог. Стоя с ней в тени деревьев, в удалении от беснующихся гостей и шума вечеринки, я чувствовал, как в мое существо вползает нечто, чему невозможно противиться.
– Эта вечеринка задумана как прикрытие, – сказала она. – Он сейчас прячет машину, а потом вернется за мной. Он говорит, что копы вот-вот нас арестуют.
– О, так он и вправду сумасшедший, – убежденно произнес я. – И сколько миль он надеется проехать незамеченным в этой своей красной машине с откидным верхом?
– Утром Оливер собирается бросить машину. Он настроен очень решительно. При нем оружие. И он немного свихнулся. Сегодня наставил его на меня. Кричал, что я собираюсь его предать.
– Несчастный кретин! Воображает себя каким-то беглым каторжником! Вам надо поскорее с ним расстаться! Как получилось, что вы оказались рядом?
Я понимал, что задаю глупый вопрос. Ответить на него она не могла. В жизни бывают такие пути и повороты, о которых можно только догадываться. О них не рассказывают. Глупо было спрашивать. Однако о скольких дурных деяниях мне приходилось слышать от тех, кто их совершал! Как часто я знал о них и не мог предотвратить!
– Ну, это долгая история. Мы знакомы довольно давно. Он был вполне симпатичный и при деньгах.
– Ладно, вам вовсе не обязательно все это мне рассказывать.
– Разве вы сами попали в Мексику не таким же образом, как я? – спросила она.
Вот, оказывается, что, по ее мнению, нас сближало.
– Я попал сюда, потому что влюбился.
– Да, конечно, тут есть разница – ведь она такая красивая. Но все же, – с внезапной проницательностью произнесла она то, о чем я мог бы и сам догадаться, – это ведь ее дом, правда? И все вещи в нем принадлежат ей. У вас ведь ничего нет?
– Чего у меня нет?
– Вы же не имеете собственных денег, правда?
Я, конечно, не собирался лицемерить и с ней спорить, притворяясь, будто никогда в жизни не придавал значения деньгам и не думал о них. А иначе каким образом появилась бы в моих карманах иностранная валюта, выигранная в харчевне у китайца, – все эти разноцветные бумажки вплоть до царских рублей? Их, я полагаю, бросили на стол хористы казачьего хора. Нет, не беспокойтесь, деньгам я цену знал и потому понял, что она имеет в виду.
– Нет, деньги у меня есть, – сказал я. – И я могу дать вам в долг сумму, достаточную, чтобы выбраться отсюда. А у вас совсем нет денег?
В этот момент мы очень хорошо понимали друг друга.
– У меня есть счет в нью-йоркском банке. Но сейчас какой мне в этом прок? Я могу дать вам чек на песо, которые вы мне одолжите. Но денег добыть не сумею. Мне надо поехать в Мехико и оттуда известить банк.
– Нет, чека мне не нужно.
– Он будет оплачен, не думайте. Об этом вы можете не беспокоиться.
– Нет-нет, мне достаточно вашего слова. Никакого чека не требуется.
– Я хотела попросить вас отвезти меня в Мехико, – сказала она.
Этой просьбы я ожидал, хотя ничего подобного и не планировал. Но, прозвучав, она произвела на меня впечатление. Я задрожал, словно от прикосновения судьбы. Мне никогда не удавалось скрывать свои чувства и помыслы; как же окружающие ухитрялись так редко их понимать? Загадка, да и только!
– Ну… довольно неожиданно, – сказал я, чувствуя, что это не столько план спасения, сколько попытка вовлечь меня в интригу.
Шум и крики веселившихся на празднике стали громче, и узкая полоска апельсиновой рощи, в которой мы скрывались, казалась последней несжатой полосой, до которой вот-вот доберутся жнецы. Каждую минуту можно было ожидать вторжения какого-нибудь пьяницы или пылкой парочки. Я знал, что мне пора отправляться на поиски Теи, но сначала надо было разобраться с просьбой.
– Незачем так ставить вопрос. Я помогу вам в любом случае.
– Вы несколько забежали вперед. Винить вас в этом было бы неправильно, но это так. Возможно, я бы даже обиделась, если бы вы этого не сделали, но… Нет, я не настолько самонадеянна, чтобы считать, будто заслуживаю наилучшего выхода из создавшегося положения. Вы же даже меня не знаете. Поэтому сейчас мне следует думать только о том, как спастись, как скрыться от этого обезумевшего бедняги.
– Простите, виноват, я сказал глупость.
