– Не исключено, – ответил я, чувствуя себя скучным, угрюмым инвалидом.
– Я так не думаю. Просто вы страдаете и не хотите, чтобы вас беспокоили.
Она ошиблась – я как раз хотел, чтобы она осталась. Поэтому сказал:
– Вы мне не мешаете.
И она села у моих ног, касаясь их бедром. Я отодвинулся, но она дотронулась до моих лодыжек и сказала:
– Не беспокойтесь. Вы не должны меня стесняться. Что все-таки произошло?
– Я пригласил вашу сестру на свидание.
– И когда она отказалась, рухнули в обморок?
Казалось, ею движет симпатия ко мне, а не простое любопытство.
– Я на вашей стороне, мистер Марч, – продолжила Тея, – поэтому скажу, что думает Эстер. Она считает вас прислужником дамы, с которой вы приехали.
– Что?! – вскричал я и, соскочив с качелей, сильно ударился головой о перекладину.
– Что вы жиголо и спите с ней. Да садитесь же! Я подумала, что вам надо это объяснить.
Я словно выронил сосуд со священным содержимым и, расплескав его, обжегся – вот что я почувствовал. И одновременно подумал: самое худшее, что может прийти в головы девушек, – невинные мысли по стандартам бильярдной Эйнхорна.
– Кто это выдумал, вы или ваша сестра?
– Не хочу во всем винить Эстер. Хотя она первая об этом заговорила, но я тоже такого не исключаю. Нам известно, что вы не родственник миссис Ренлинг: мы слышали, как в разговоре с миссис Зиланд она назвала вас протеже своего мужа. Вы только с ней танцуете, держитесь за руки, а она для своего возраста весьма привлекательна. Знали бы вы, как смотритесь вместе! К тому же она европейская женщина, а там не считается чем-то ужасным, если любовник гораздо моложе дамы. Я тоже не вижу в этом ничего страшного. Только тупицы вроде моей сестры в ужасе от такого.
– Но я не европеец. И родом из Чикаго. Работаю у ее мужа в Эванстоне. Я служащий в его магазине, и других обязанностей у меня нет.
– Только не волнуйтесь, мистер Марч. Пожалуйста, не надо. Мы много ездим и много видим. Как вы думаете, почему я пришла поговорить с вами? Чтобы сыпать соль на рану? Спали вы с ней или нет – ваше дело.
– Вы не понимаете, что говорите. Нехорошо так думать о нас с миссис Ренлинг, она всегда добра ко мне.
Я был зол и говорил резко; Тея же отмалчивалась, хотя была явно взволнована. Я тоже занервничал, увидев, как серьезно она на меня смотрит. Если раньше она изредка улыбалась, то теперь на ее лице не было и тени улыбки. Это была, несомненно, особенная девушка: смотрела страстно, требовательно, вопрошающе, почти умоляюще. В этом утонченном создании ощущалась необычайная крепость духа и отвага, которая не может не восхищать в юном существе; такое чувство испытываешь, увидев отчаянную борьбу птичек – они и сами не сознают эфемерности собственной жизни. Впрочем, возможно, это одно из простодушных мужских заблуждений.
– Надеюсь, вы не верите, что я жиголо миссис Ренлинг?
– Я уже сказала, что мне все равно.
– Конечно, вам-то что!
– Нет, вы неправы. Влюбившись в мою сестру, вы постоянно следили за ней и не замечали, что я делала то же самое по отношению к вам.
– Вы… что?
– Я влюбилась в вас. Я вас люблю.
– Уходите. Вам это только кажется. Просто фантазия. А может, всего лишь прихоть. Что вы хотите сказать мне?
– Знай вы Эстер, никогда бы в нее не влюбились. Вы такой же, как я. Потому и полюбили. Она не способна на чувство. Оги! Почему вы не со мной?
Тея взяла мою руку и притянула к себе, прильнув грациозными бедрами. О, миссис Ренлинг, над которой я посмеивался: ведь ее подозрения были направлены не в ту сторону.
– Миссис Ренлинг ничего не значит, – произнесла она. – Даже если однажды что-то и было.
– Никогда!
– Молодой человек может совершать разные вещи – ведь его переполняют чувства, с которыми он не в силах справиться.
Стоит ли говорить, что мир никогда не был так чудесен? Ненужные мысли покинули меня, убогий здравый смысл отступил, когда впереди замаячили красота и цветы горы Орисаба, но вскоре я вернулся к реальности.
– Вот что, мисс Фенчел, – сказал я, вставая и удерживая ее на месте. – Вы очаровательны, но так нельзя. Ничего не поделаешь – я люблю Эстер.
Тея хотела подняться, но я опередил ее и скрылся в зарослях сада.
– Мистер Марч! Оги! – звала она, но я не собирался продолжать разговор.
В гостиницу я вошел с черного хода. Оказавшись в своей комнате, отключил телефон, чтобы миссис Ренлинг не могла со мной связаться, и, сбрасывая с себя на пол модную одежду, думал, что скорее всего между сестрами существует соперничество, а я просто случайный объект для конкуренции. Потом я засомневался: если дело обстоит иначе, то все мы в проигрыше: каждый из троих хотел своего. Чтобы желания совпали, нужно чудо. И надеяться, что тебе повезет, – недопустимая самоуверенность, оторванность от жизни, непонимание истинного положения вещей.
На следующее утро, явившись завтракать в комнату миссис Ренлинг, я оставил дверь открытой.
