Я отдал краску Тилли Эйнхорн, делавшей косметический ремонт ванной, и рано утром сел в черный «бьюик» Джо Гормана; автомобиль мгновенно разогнался, и я сразу понял, что мощность мотора основательно увеличили. Не успел я как следует устроиться – завернутую в газету рубашку положил на заднее сиденье, а пальто, расправив, подложил под себя, – как мы уже оказались в конце Саут-Сайд, миновав «Карнеги стил», затем – дюны, похожие на кучи серы; с двух поворотов объехали городок Гэри и помчались по дороге на Толедо; скорость все увеличивалась, мотор зверски ревел – не пыхтел, а просто делал то, для чего его придумали.
Гибкий, нервно сжимающий руль, с длинным – похоже, сломанным – носом, покрасневшим от напряжения лицом и сведенными бровями Горман напоминал жокея, подгоняющего лошадь. Он явно получал огромное наслаждение, давая разрядку своим нервам. После Толедо за руль сел я и постоянно ловил на себе его насмешливый взгляд: он словно по-новому оценивал мои возможности. Глядя на меня выцветшими темными – то ли от усталости, то ли от постоянного напряжения – глазами, он сказал:
– Прибавь скорость! – Казалось, то его первые обращенные ко мне слова, хотя это было не так.
Я извинился, пояснив, что еще не привык к машине, и поднажал, но Гормана по-прежнему не устраивало мое вождение – особенно его злило нежелание обгонять на подъеме грузовики – и он отобрал у меня руль задолго до Кливленда.
Стояло начало апреля, день был короткий, поэтому, когда мы подъезжали к Лакавонне, сгущались сумерки. За городом пришлось остановиться для заправки; Горман дал мне денег на гамбургеры, и я направился в забегаловку по соседству, но предварительно зашел в туалет, из окна которого увидел патрульного полицейского, осматривавшего наш автомобиль. Гормана и след простыл. Я тихонько проскользнул в грязный боковой коридор и заглянул в кухню, где старик негр мыл посуду. Незаметно прокравшись мимо него, я перешагнул через мешок в дверях и оказался на примыкающем к кафе пустыре; тут я увидел Гормана – он торопливо пробирался вдоль стены гаража по направлению к зарослям, за которыми простирались поля. Я бросился следом и нагнал его уже за деревьями; наша встреча чуть не закончилась трагически: он уже выхватил пистолет – недаром Эйнхорн предупреждал меня, что оружие у Гормана всегда при себе. Я отвел дуло в сторону.
– Зачем тебе пистолет?
– Отстань, а то врежу!
– Что на тебя нашло? Почему убегаешь от копов? Мы превысили скорость – вот и все.
– Тачка ворованная. Превышение скорости – пустяк!
– Я думал, это твоя машина.
– Нет. Ее угнали.
Мы снова бросились бежать, а услышав рев мотоцикла, упали лицом в свежевспаханную землю. Место открытое, но нас спасли сумерки. Возле деревьев полицейский огляделся по сторонам, но дальше не поехал. Нам повезло, что он повернул назад, поскольку Горман уже прицелился; у этого ковбоя хватило бы ума выстрелить, и меня чуть не стошнило от ужаса. Но полицейский уехал, освещая фарами кустарник, а мы двинулись по пашне к проселку, от которого до шоссе было приличное расстояние. Это место – печальное, с комковатой почвой и резким запахом бензина – явно опекал демон; в темноте из труб Лакавонне струились к небесам промышленные запахи.
– Ты ведь не стал бы стрелять, правда? – спросил я.
Приподняв плечо, Горман полез внутрь рукава, как женщина, поправляющая бретельку, и убрал пистолет. Уверен, каждый из нас в этот момент думал, что мы не пара: я – как, должно быть, Горман гордится своей крутостью; а он – с презрением, не наложил ли я от страха в штаны.
– Ты зачем побежал? – спросил он.
– Увидел, что ты бежишь.
– Значит, испугался?
– И это было.
– Тот тип в гараже обратил на нас внимание?
– Наверное. А если не обратил, кто-то в кафе мог заинтересоваться, куда я пошел.
– Тогда нам лучше разойтись. Мы недалеко от Буффало, и завтра в девять утра я заберу тебя у почтамта.
– Заберешь?
– Посажу в машину. К тому времени у меня будет автомобиль. У тебя есть десятка, которую я дал на жрачку, – этого хватит. До города ходит автобус. Иди по этой дороге и садись на него. Я пойду другим путем. Пропущу пару автобусов, чтобы нам не сесть на один и тот же.
Мы расстались, и без него я почувствовал себя в большей безопасности.
Худой, высокий, черты лица, плечи, шляпа резко очерчены, он следил, как я удаляюсь от него по дороге, и казался специалистом по междугородным перевозкам. Потом он быстро повернулся и уныло побрел вниз, шаркая подошвами о камни.
