Кошки были крупные, разноцветные и очень красивые, но вид у них был не такой, как у обычных домашних кошек в присутствии человека, а скорее такой, как у людей-охотников в присутствии дичи. Или может быть, как у тех же кошек, загнавших мышь в угол.
– Здравствуй, муженёк! – Вдруг услышал самурай, и, обернувшись, увидел, что к нему идёт его покойная жена.
Она была в погребальных одеждах, но не выглядела мёртвой. Лицо её сияло какой-то совершенной неземной красотой, глаза светились хищным лукавством, а на губах играла дерзкая улыбка, какой он никогда не видел у неё при жизни.
– Наконец-то ты пришёл меня навестить, а то ведь совсем забросил, променяв на куртизанок и деревянного болвана для битья! – насмешливо проговорила покойница, и вдруг превратилась в огромную кошку с двумя хвостами. – Ты не представляешь, как я скучала по твоим тумакам! Хотя, зачем лгать? Ничуть я по ним не скучала! Мои бакэнэко не дают мне скучать, недаром я забрала лучших из лучших дочерей у родителей, которые готовили их на съедение таким же мужьям, как ты. А вот по тебе я действительно соскучилась, и все эти годы мечтала о встрече. И вот наконец-то ты здесь, чтобы ответить за всё, что делал со мной, за каждый день моих мучений и за раннюю могилу тоже! Ладно, хватит разговоров. Девочки, я обещала вам хорошее угощение, так вот оно перед вами! Налетайте, не стесняйтесь, и пусть каждая из вас возьмёт свою часть!
С той самой ночи самурая больше никто не видел. Его искали везде, и в священной роще тоже. Но, единственно, что удалось обнаружить, это изодранные куски кимоно, разбросанные неподалёку от могилы жены самурая, и множество кошачьих следов по всей роще и вокруг неё. При этом ни одной кошки никто из жителей города так и не увидел.
– Они! Они, не надо, пожалуйста!
Слова не возымели действия, и если бы Елизар не увернулся, удар рожек пришёлся бы ему в грудь. Вместо этого рожки Они угодили по решётке камеры, которая разлетелась, как стеклянная.
Дело было плохо – девушка явно бредила, но вместо того чтобы лежать без сил, она вдруг обрела необыкновенную мощь и энергию, что в купе с её специфическими способностями делало её опаснее голодного тигра! Оставалось уворачиваться. Они не узнавала своего спутника, принимала его за кого-то другого. Судя по обрывкам фраз, слетавших с её губ – за врага, вроде насильника похитившего её и притащившего в это странное место. Мистическая сила маленьких и безобидных с виду рожек, уничтоживших недавно старуху-оборотня, которую не брали пули, была продемонстрирована сейчас самым лучшим образом. Елизар понял, что если он попадёт под такой удар, то разделит участь той старухи – сгорит и рассыплется в прах. Поэтому он счёл нужным отступить.
На беду в камере и частично в коридоре было рассыпано множество золотых шариков вычихнутых Они. Бросившись к двери, Елизар поскользнулся на них и растянулся во весь рост! Тотчас над ним возникла гневная Они, но лётчик резко оттолкнулся ногами и выехал в коридор, лёжа на спине. По дороге он задел дверь камеры, которая от толчка закрылась, но тут же была сорвана с петель и повисла на рогах обезумевшей девушки, как это случается иногда с калиткой, ставшей жертвой расшалившегося бычка.
Это обстоятельство дало неудачливой «сиделке» у постели больной фору в несколько секунд. Елизар метнулся в сторону, и тут же на то место, где он только что лежал, приземлилась дверь, которую Они скинула с рожек.
С рожек? Лётчик вдруг почувствовал, как по его спине заструились капли ледяного пота! Наследственное украшение на лбу девушки больше не выглядело «рожками». Рога увеличились, наверное, раза в три, и как-то странно светились. Светились и демонические золотые глаза Они, которые сейчас тоже казались втрое больше!
Короткий тюремный коридор, расширяясь, образовывал небольшой вестибюль, в котором располагался стол, предназначенный для дежурного и пустующий ввиду отсутствия такового. Елизар перемахнул его с ходу, успев подумать, что для Они в демоническом состоянии это не препятствие, а для него не защита. Оказавшись между столом и стеной, лётчик быстро обернулся, готовый юркнуть под крышку, так-как более деваться было некуда, но не сделал этого, а замер на месте!
Они стояла по ту сторону стола неподвижно и смотрела на замершего Елизара, словно не видела его. На её лице было растерянное выражение, которое Елизару понравилось немного больше, чем свирепость хищницы преследующей добычу. Но теперь беспокойство за себя снова уступило место беспокойству за Они, которая была явно не в себе.
Девушка принюхалась, шумно втягивая воздух, потом зачем-то пощупала пространство над столом руками. Её сдерживало и приводило в замешательство что-то, чего Елизар пока не видел или не понимал. На ум пришла сцена из гоголевского «Вия». Но там главного героя защищал начертанный но полу круг, а что здесь остановило разошедшуюся… Ведьму? Демоницу? Но ведь Они не то и не другое!
