Луи Анри Буссенар (1847–1910) — французский писатель, классик приключенческой литературы, получил мировую известность после выхода в свет романа «Путешествие парижанина вокруг света» (1880). Головокружительный успех вдохновил автора, и приключения бесстрашного молодого француза, умеющего выбираться живым и сравнительно невредимым из самых немыслимых передряг, продолжились. В 1882 году появилась вторая часть трилогии — роман «Приключения парижанина в Океании» (в русском переводе выходил также под названием «Под Южным Крестом»), а в 1885-м третья — «Приключения в стране львов, в стране тигров и в стране бизонов».
За густой завесой листвы раздался ужасающий рев и прокатился под деревьями-великанами.
— Вот это да! Кажется, органная труба дала течь, — раздался насмешливый голос.
— Замолчи! — приказал другой.
— Хорошо, что не газовая.
— Перестанешь ты или нет? По твоей милости нас могут растерзать. Вновь раздалось рычание, да такое, что листья задрожали.
Эти чудовищные звуки прозвучали своеобразным сигналом со всех сторон из таинственных глубин тропического леса загудел оглушительный рев, разносясь далеко вокруг отчетливыми, резкими нотами, несмотря на то что воздух был густо насыщен сыростью.
— Теперь вступили большие барабаны, — не унимался неисправимый болтун.
— Нет, видимо, этого ты и добиваешься, — сказал собеседник, понизив голос.
— Чего именно, месье Андре?
— Чтобы нас растерзали или, по меньшей мере, чтобы мы вернулись ни с чем.
— Последнее было бы обиднее.
— Конечно, черт побери, проехать тысячу двести миль только затем, чтобы остаться с носом! А кто будет в этом виноват? Ты один.
— Довольно, капитан. Молчу… Ай да киска! Вот это я понимаю.
Непочтительное «киска» относилось к великолепной львице, которая выпрыгнула из чащи и замерла при виде троих охотников, стоявших посреди поляны.
Львица не столько испугалась, сколько изумилась, смотрела не со злобой, с любопытством и была похожа на великолепное изваяние.
До сих пор она видела людей только с черной кожей; теперь перед ней были люди с бледной кожей, одетые в белую одежду.
«Это кто еще такие?» — казалось, спрашивала красавица.
Опершись коленом о землю, они с необыкновенным хладнокровием людей бывалых и неустрашимых ждали, что будет дальше.
Нервы у них были, несомненно, крепкие. Впрочем, только с такими и можно идти на крупного зверя, вроде льва или тигра: охотника ежеминутно подстерегают неожиданности, малейшая оплошность грозит роковыми последствиями. В такой ситуации, перед лицом опасности, которую ты сам искал, решающей оказывается вовсе не храбрость, а крепкие нервы.
У нашей троицы по этой части все было безупречно. Ни один и глазом не моргнул, когда появилась львица. Только крепче сжали они тяжелые двустволки, дула которых не шелохнулись.
Главным в этой компании был мужчина лет тридцати двух — тридцати пяти во цвете сил — высокий, смуглый, могучего сложения. Болтун называл его месье Андре.
Сам болтун — юноша двадцати трех лет, на вид которому едва можно было дать восемнадцать. По произношению это был парижанин из предместья, парижский уличный мальчишка — гамен. Небольшого роста мускулистый крепыш, он смело смотрел на львицу серо-голубыми плутовскими глазами.
Третий, бесстрастный, как факир, выправкой напоминал старого солдата, коим, собственно, и был: испещренное шрамами костлявое лицо, густые брови дугой, нос крючком, длинные, концами вниз, усы, бородка в виде запятой, грудь колесом. Ему было не больше сорока пяти.
Закончив осмотр, львица глухо зарычала, скорее даже промурлыкала что-то, ударила себя хвостом по бокам, наморщила нос, прижала уши и подобралась, готовясь к прыжку.
Месье Андре, медленно поднимая винтовку, предостерегал товарищей:
— Главное — не стрелять! Ни в коем случае! Ты понял, Фрике? Вы слышали, Барбантон?
— Понял, — ответил молодой человек.
— Слышал, — сказал старый солдат.
Охотник прицелился. Он уже хотел спустить курок, не дав львице прыгнуть, как вдруг та — не то из каприза, не то из любопытства — распрямилась и медленно отвернулась от охотников, тем самым подставив себя под выстрел. Но месье Андре спокойно, будто перед ним какой-то кролик, опустил винтовку, вглядываясь туда, куда обернулась львица. Очевидно, он был абсолютно уверен в себе.
Львица вздрогнула, справа и слева раздался рев — точно гром прогремел.
Зашумели лианы и кусты, на поляну выскочили два огромных льва.
С первого взгляда они признали себя врагами. Хуже, чем врагами: соперниками.
Сверкая глазами, ощетинившись, грозно стояли друг напротив друга и рвали когтями траву. На охотников, находившихся от них шагах в тридцати, они не обратили ни малейшего внимания. Взглядом не удостоили.
