Ученику, дошедшему до угла школы, предстояло решить, что делать дальше. Можно было подойти к трубам теплотрассы, где постоянно кучковались старшеклассники, и, заплатив им пять копеек, получить возможность пролезть сквозь отогнутые в одном месте прутья ограды на территорию больницы. Тут требовалось сразу включить самую высокую скорость, промчаться мимо инфекционного барака, повернуть к родильному дому и выбежать к будке с установленным рядом шлагбаумом (отсюда выезжали на вызовы машины «скорой помощи»). От этого места до домов микрорайона Центрального было рукой подать.
Но такой способ подходил только для тех, у кого, во-первых, были деньги, и кто, что не менее важно, умел очень быстро бегать, ведь по территории больничного комплекса бродили агрессивные пациенты, спастись от которых позволяли только хорошие спринтерские задатки. Если же школьник попадался больным в руки, то его либо сразу убивали и волокли тело в пищеблок, чтобы тамошние повара приготовили из него вкусные блюда, либо брали в заложники и отдавали родителям только за солидный выкуп – десять рублей, а то и больше.
Те, для кого данный вариант был неприемлем, шли дальше, до калитки, ведущей на Большую Луговую улицу. Идти по тротуару параллельно больничному забору не рекомендовалось: он, в отличие от школьного, был не металлическим, а деревянным, несколько пролётов от времени рухнуло, и оттуда в любой момент могли выскочить зловещие больные. Поэтому надо было забрать влево и, перейдя через дорогу, взять курс на четырёхэтажное здание районной поликлиники. Здесь хоть и опять начинался лес (он окружал поликлинику плотным кольцом), но крупных хищников в нём не водилось, потому что место было людным: с раннего утра и до позднего вечера тут шныряли хворые граждане и их родственники, а также врачи, медсёстры и санитарки. Под сенью высоких дерев там и сям были протоптаны удобные тропки, и дети смело шагали по ним, не опасаясь, что их растерзает какая-нибудь лесная бестия.
Безопасный отрезок заканчивался там, где Большую Луговую улицу пересекала улица Садовая. Тут лес становился труднопроходимым, дорога, сплошь пересечённая узловатыми корнями, практически не угадывалась. Лесная чащоба шла дальше, вплоть до самого конца Большой Луговой. В этом древесном царстве нужно было взять направление на угол дома номер восемь, затерявшегося среди буйной растительности, и, добравшись до него, держать курс на дома микрорайона Центрального, видневшиеся в каких-то парах сотен метров.
В этом лесном массиве, как ни странно, не обитали волки, но зато часто встречался особый вид рыси, именуемый местными жителями «мурка». Мурка, достигавшая размеров молодого льва, охотилась на обычных обитателей леса – пугливых ланей и косуль, но не упускала случая отведать человеческого мяса. Она выслеживала добычу, сидя на дереве, откуда прыгала на жертву и в мгновение ока ударом тяжёлой лапы ломала хребет.
К счастью, далеко не всегда муркам удавалось схватить незадачливого школьника. Дело в том, что многие мужики из дома номер восемь имели ружья, и кто-нибудь из них постоянно дежурил на балконе, держа оружие наготове. Они достигли настолько высокой степени профессионализма в стрельбе, что были в состоянии попасть мурке, бросившейся с дерева на, казалось бы, уже обречённого шкета, прямо в глаз. Но поступали так мужики вовсе не из-за человеколюбия, а потому, что большую красивую шкуру убитого хищника можно было выгодно продать. За такой трофей местные богатеи давали до двадцати пяти рублей. Высоко ценились и клыки мурок, из которых делали обереги: считалось, что человека, носящего на шее такой талисман, обходят стороной все неприятности.
Вот такими тернистыми были пути-дороги моих сверстников. Кстати, я сообщил только о маршрутах, позволявших добраться до наиболее крупных и густонаселённых кварталов нашего посёлка, в которых проживало не менее шестидесяти процентов всех учащихся. А ведь были ещё и другие места, находившиеся на значительном удалении от школы, – микрорайон Западный, улицы Механизаторов, Ремесленная, Советская, Железнодорожная, Комсомольская, ряд других… Про улицы, располагавшиеся совсем уж далеко, – Почтовую, Октябрьскую, Полевую, Трудовую и прочие – я вообще молчу…
Внесу некоторую ясность: конечно же, в одиночку учащиеся из школы до дома и обратно ходили очень редко. На такой шаг отваживались, как правило, или имеющие хорошую физическую подготовку и уже, что называется, знающие, почём фунт лиха, старшеклассники, или те из представителей младшего и среднего звена, кто был доведён до крайности голодом, болезнями, издевательствами со стороны других детей и постоянными придирками учителей. Если у первых это было своего рода бравадой, возможностью продемонстрировать смелость и ловкость, этакой разновидностью «русской рулетки», то у вторых – исключительно проявлением полнейшей безысходности.
