Двигаясь параллельно гаражам мимо школьного автопарка – двух видавших виды грузовиков (ГАЗ-52 и ГАЗ-53) и трактора МТЗ-82, выходишь к стоящему на полутораметровой земляной насыпи небольшому зданию из красного кирпича. Это так называемый крольчатник. Когда-то здесь действительно выращивали кроликов для нужд школьной столовой, но те времена минули безвозвратно. Теперь внутри только пустые клетки да всякий мусор.
С левого бока к крольчатнику на уровне земли примыкает маленькая пристройка из того же красного кирпича. В ней рядышком – две двери: одна ведёт в подсобное помещение, где завхоз хранит всякий инвентарь, который выдаёт периодически выходящим на субботники ученикам, другая – в погреб. Точнее, погреб для хранения сельскохозяйственной продукции существовал здесь до тех пор, пока на пришкольном участке выращивались различные культуры: картофель, морковь, свёкла, капуста, брюква, лук и чеснок. Теперь же участок в одном из двух внутренних дворов выстроенной в форме буквы «Н» школы порос сорняками в рост человека, а погреб, куда больше нечего затаривать, переоборудован под карцер.
Сам я не в курсе, что там внутри, но два главных прохиндея из нашего класса, Поляков и Жуков, которые, кажется, знают всё на свете, рассказывали, что за дверью, обитой ржавым железом и закрывающейся на огромный амбарный замок, – небольшая площадка, где стоят несколько увесистых палок; тут же в стену, в раскрошившийся цементный раствор между двумя кирпичами, забит большой гвоздь, на котором висит истрёпанный, но оттого выглядящий не менее угрожающе кнут.
Далее начинаются ведущие вниз узкие бетонные ступени – всего десять-двенадцать. Там, где они заканчиваются, – ещё одна площадка такого же размера, как и наверху, совершенно пустая. Направо – низкий коридорчик длиной не более трёх метров, он делает ещё один поворот направо, и здесь, где царят мрак и сырость, располагаются две комнатёнки в четыре квадратных метра. Прежде они были местом хранения всевозможных овощей, ныне же стали промозглыми и затхлыми камерами. Их обстановку составляют охапка грязной соломы, трёхлитровая банка с позеленевшей мутной водой, бадья для отправления естественных нужд да ржавые оковы, прикреплённые к стенам.
Сюда сажают самых отъявленных бузотёров из числа учеников, – тех, на кого не действуют никакие другие меры дисциплинарного воздействия. Попасть в карцер считается у школьников наиболее страшным наказанием, способным сломать и сделать шёлковым любого. Это действительно ужасно – провести здесь несколько суток на одной лишь тухлой воде в компании здоровенных крыс, шныряющих там и сям, и к тому же в полной темноте (в коридоре рядом с камерами есть факел, но приводящие в карцер провинившихся ребят завхоз Рыбкин, сантехник Собакин или физкультурник Грачёв всегда гасят его за собой).
Если подойти к крольчатнику поближе, то в том случае, если в карцере кто-то находится, можно услышать приглушённые стенания несчастного, идущие из-под земли. Но лучше этого не делать и не портить тем самым себе настроение (а вдруг сам там когда-нибудь окажешься? От сумы да от тюрьмы на зарекайся), а обойти здание справа, постепенно оставляя и его, и гаражи позади. Кстати, если оглянуться, можно увидеть дворик за гаражами, заваленный всяким металлическим хламом; старшие ребята рассказывают, что вплоть до начала восьмидесятых годов в этом дворике специально приглашённые сотрудники районного отдела внутренних дел расстреливали из табельного оружия учеников, совершивших серьёзные проступки.
Ну вот, ещё три десятка метров, и показываются ворота. Самая опасная часть пути позади. Теперь можно выйти на дорогу и идти по обочине. Зверей и разбойников можно не бояться – их здесь нет, – но бдительность терять всё же не рекомендуется: то и дело по дороге с ветерком проносятся извозчики на своих дребезжащих тарантасах, а иной раз промчится звенящая бубенцами тройка, везущая какого-нибудь подгулявшего партийного работника. Попасть под колёса повозок после стольких треволнений – перспектива не самая радужная, так что нужно держать ухо востро.
К слову сказать, по дороге движется не только гужевой транспорт; иногда со страшным рычанием, наполняя воздух удушливым облаком выхлопных газов, проезжают и автомобили. Это может быть грузовик какого-нибудь предприятия, милицейский «козёл» или даже «Волга», везущая вальяжно развалившегося на заднем сиденье первого секретаря РК КПСС Балабанова.
Ура! Вот я и дома. Дошёл! Живой! Радость-то какая! Здесь меня ждут вкусные обед и ужин, интересные книги, любимые игрушки, просмотр телевизионных передач «Международная панорама», «Спокойной ночи, малыши», «Время» и «Прожектор перестройки». Вечером меня искупают в синей пластмассовой ванночке, подогрев на газу воду, а потом уложат спать в уютную кроватку на чистое постельное бельё. Мне приснятся прекрасные сны, но в 7.15 утра пронзительный звонок будильника безжалостно вырвет меня из волшебного мира сновидений, разобьёт хрустальные грёзы… Опять в школу, опять на мучения!
