Неделю спустя, 8 декабря, ко мне после четвёртого урока подошёл Костя Ерёмин и рассказал о том, что ему удалось подслушать разговор Натальи Михайловны и ещё одной учительницы, содержание которого сильно его напугало. «На перемене я шёл по коридору, и тут сзади на меня налетели ребята из 2 «а», игравшие в салочки, – сообщил Костя. – От сильного толчка я потерял равновесие и в падении врезался головой прямо в открытую дверь одного из кабинетов. Удар был настолько силён, что сознание моё помрачилось; я так бы и остался лежать на полу, попираемый ногами бегающих туда-сюда школьников, но, на моё счастье, рядом оказалась Наталья Михайловна. Она схватила меня за шиворот, подволокла к стене и прислонила к ней, сама же продолжила разговаривать с Ларисой Петровной – классным руководителем 1 «в». Я к тому времени уже вполне очухался, но решил не покидать безопасного места у ног педагогов – здесь мне ничего не угрожало.
Итак, я продолжал лежать будто бы в беспамятстве, сам же всё отлично слышал. Лариса Петровна возобновила прерванную беседу: «Так ты говоришь, это было вчера в моём кабинете?» «Да, – ответила Наталья Михайловна. – Все дети встали, а эта девочка так и осталась сидеть, склонившись над партой. Кто-то тронул её за плечо; голова откинулась назад, и все увидели, что лицо её почернело и покрылось страшными язвами». «А что было потом?» – поинтересовалась Лариса Петровна. «Её вынесли в коридор, и тут выяснилось, что…» К сожалению, Наталья Михайловна не успела договорить: прозвенел звонок, она сказала: «Ладно, потом договорим», подняла меня за шкирку и пошла в класс. Как ты думаешь, о чём шла речь?».
Я не знал, что ответить Константину. Обычно новости о каких-либо происшествиях в школе распространялись довольно быстро, в данном же случае никто ничего не говорил. Кто эта девочка? Ясное дело, что она – не учащаяся 1 «в», потому что все девчонки из этого класса сегодня были в сборе. Тогда почему она оказалась в этом кабинете? И что с ней случилось? Я почувствовал, что по моей спине пробежал холодок: от всей этой истории повеяло чем-то жутким.
Ответ я узнал вечером этого же дня. Мама (она работала учителем русского языка и литературы) сообщила, что в воскресенье, седьмого числа, в школе проходила олимпиада то ли по физике, то ли по математике (проводили её как раз в нашем крыле), сюда съехались ребята из всех общеобразовательных учреждений района, и здесь произошло ЧП: умерла учащаяся одной из сельских школ. «А она почернела?» – с замиранием сердца спросил я. «Да, стала вся страшная-страшная, и ещё говорят, что она оказалась сплошь покрыта зловонными струпьями, хотя приехала на олимпиаду бодрая и здоровая», – ответила мама.
На следующий день эти слова подтвердил Жора Михайлов: его мать, учительница физики, сама была на олимпиаде и видела, что стряслось с несчастной девочкой. Она не рассказала об этом сразу, поскольку не хотела пугать сына, но потом решила поставить его в известность: а вдруг это какая-то заразная болезнь? Если так, то надо уделять повышенное внимание вопросам личной гигиены – регулярно мыть руки, не пользоваться чужими вилками, ложками и посудой (а в столовой это происходило то и дело) и не тянуть в рот всякую дрянь.
На большой перемене после третьего урока возле моей парты собрались Нилов, Ерёмин, Обухов и Михайлов. Мы стали обсуждать случай на олимпиаде, который уже перестал быть секретом: весть о нём облетела всю школу. Каждый старался привести убедительные доводы в пользу того, что это – единичный случай: мол, девчонка, наверное, утром съела какую-то гадость, вот с ней беда и приключилась; или её бешеный зверь укусил – это, конечно, хуже, потому что можно заразиться, но ведь в ветеринарной службе есть всякие действенные препараты – специалисты ими всё обработают, и будет полный порядок.
Все наши рассуждения и логические заключения в одну секунду разрушил дикий крик, раздавшийся в коридоре. Мы переглянулись и, не сговариваясь, в одну секунду выскочили из класса.
Зрелище, представшее перед нами, было действительно страшным. Спиной к окну и лицом к нам как-то странно, враскорячку – локти на подоконнике, ноги полусогнуты – стоял второклассник Яковлев. На лбу, щеках и шее его то вспухали, то опадали водянистые волдыри, будто ему под кожу ежесекундно впрыскивали какую-то субстанцию (впоследствии я неоднократно видел подобное в фильмах ужасов). Из перекошенного рта текла мерзкая жидкость, глаза потеряли всякое сходство с органами зрения нормального человека и походили на два бездонных чёрных колодца. В нескольких метрах от Яковлева находились три девчонки из параллельного 1 «в»; одна из них, Марина Дмитриева, обладавшая мерзким визгливым голосом, как раз и орала дурниной.
