– После нападения англичан на нашу деревню лет десять тому назад, уже ночью мы подобрали на склоне холма убитых воинов и матросов. Однако один из них был только ранен, и я решил оставить его в живых до утра. А когда воины принесли тринадцать ружей убитых англичан, понял, что это богатство так и останется кучей железа, ибо никто не умел ими пользоваться. Тогда-то я и вспомнил о раненом английском матросе, которого звали Фридель.
Андрей Петрович почувствовал, как напрягся Робсон. Еще бы! Его друг воскрес из мертвых.
– Его вылечили, посвятили в воины, сделав татуировку на груди. И он обучил воинов обращению с ружьями. Я ликовал – теперь нам не страшен сам Амаси с его большой и хорошо обученной дружиной. Вот только Фридель жаловался, что мало пороха и свинцовых пуль, которых может не хватить даже на один хороший бой.
А Амаси, узнав, что англичане разгромили нашу деревню, неожиданно напал на нас со своей сводной дружиной. Мы же были одни, ибо не успели оповестить младших вождей о нападении. Но мы все-таки отбили атаку воинов Амаси, сделав несколько залпов из ружей. Грохот выстрелов и клубы дыма обратили нападавших в бегство. Как мы радовались нашей победе! – Умангу умолк, переживая события тех дней.
– Но Фридель оказался прав – у нас почти не осталось пороха и пуль. Тогда по его предложению мы спрятали уже ставшими ненужными ружья, оставив только одно с остатками пороха и пуль на несколько выстрелов. Его и отдали Фриделю как лучшему стрелку.
Но оказалось, что Амаси только отступил, но не ушел с нашей территории, как предполагали мы. А я не выслал разведку, чтобы убедиться в этом. Победа вскружила наши головы…
Учтя неудачу дневного нападения, когда мы могли прицельно стрелять из ружей, он предпринял новую атаку перед самым рассветом. Его воины подкрались к воротам, которые были со стороны леса, и ударами мэров перебили охрану. Но собаки учуяли неладное и с лаем всей стаей бросились на воинов Амаси. Это и разбудило всю деревню. Фридель собрал сотню воинов и с ними встретил врагов вон у тех сосен, – и он показал пальцем на противоположный край поляны. – Но воины Амаси, которых было гораздо больше, наверное, окружили их. Слышался лай и визг собак, которые хватали врагов за голые ноги, внося сумятицу в их ряды. Три раза бухнуло ружье Фриделя.
Я же с остальными воинами не мог пойти им на выручку, так как не имел права оставить без защиты сотни женщин и детей, сбившихся в плотную кучу у частокола со стороны бухты. Поэтому мы заняли оборону вдоль крайнего ряда хижин.
Когда же стало светать, мы увидели, что враги схватили несколько десятков наших воинов, оставшихся в живых, и уводили их в плен. Среди них был и Фридель. Мы бросились в погоню, так как со стороны леса послышался боевой клич одного из родов нашего племени. Это подоспела на выручку дружина младшего вождя из ближайшей деревни. Амаси, не зная численности подоспевших нам на помощь, стал отходить к подножию гор, выставив заслон. Поэтому мы так и не смогли отбить своих воинов, взятых в плен. Уж больно неравными были силы, – печально закончил свой рассказ Умангу.
Все туземцы сидели, подавленные горем, свалившимся на их племя.
– Господин капитан, а вы не можете дать нам порох и пули в обмен на свиней? – неожиданно спросил Умангу.
– Конечно, можем, но свиней нам не надо – они у нас уже есть.
– А что же вам тогда надо? – озадаченно спросил вождь. Ведь свиньи были самым большим богатством, которым он располагал.
– А ничего и не надо, – в тон ему ответил Андрей Петрович. – Это будет нашим подарком в знак нашей дружбы.
Лицо Умангу просияло. Ведь это был действительно царский подарок.
– А не объединиться ли нам для разгрома Амаси? – мечтательно произнес Умангу. – Часть моих воинов на пирогах поплывет за вашим кораблем вдоль берега, а другая часть направится вдоль гор, чтобы не дать ему возможности собрать все свои силы. Против наших и ваших ружей Амаси не устоит.
«Только этого нам и не хватало – ввязаться в междоусобную войну туземцев, – вспомнил Андрей Петрович печальную участь Магеллана, погибшего на Филиппинских островах в стычке между аборигенами, и Кука, убитого на Гавайях. – У нас свои задачи. Но как это объяснишь вождю, который весь смысл своей жизни видит в отмщении обидчику?»
– Русские не воюют с туземцами. Мы не англичане, – тонкая, еле заметная усмешка пробежала по губам Робсона, когда он переводил слова Андрея Петровича.
«А вдруг он переводит по-своему?» – вздрогнул Андрей Петрович и похолодел. Но переводчик, словно читая его мысли, дружески улыбнулся:
– Не бойтесь, сэр, я перевожу все дословно, даже то, что задевает мою национальную гордость.
«Да, не так ты и прост, Робсон!» – усмехнулся про себя Андрей Петрович.
– Жаль. Очень жаль, – грустно улыбнулся Умангу, прощаясь со своей мечтой. – Вместе мы могли бы изрядно намять бока Амаси.
