Кроме Симмерсона, в коляске никто сюда не приезжал. Однажды, правда, прикатил местный священник, запудрил мозги страже на мосте. Хотел, дескать, дать «воинству» «духовное окормление». Гирдвуд приказал пастыря выдворить и больше не пускать. Неужели настырный святоша умудрился снова прорваться?
– Гоните его в шею, Смит! Не миндальничайте!
– Сэр! – крик оборвался, будто Смиту заткнули рот.
Гирдвуд вцепился в край стола. В дверном проёме появился высокий человек. Он был в униформе, с клинком на боку, и перед внутренним взором Гирдвуда чередой пронеслись все его многочисленные прегрешения. Страх заморозил подполковника. То, чего он так боялся, случилось! Его пришли арестовывать!
– В шею, значит? – повторил офицер.
Гирдвуд встал. Вошедший оказался майором-стрелком. Сладостная волна облегчения обласкала спину. Гость был ниже по званию, и Гирдвуд позволил себе повысить голос:
– Убирайтесь из моего кабинета, майор! Я не разрешал вам входить!
Майор снял кивер, кинул его в кресло и, оперевшись на стол обеими руками, недобро ухмыльнулся прямо в лицо Гирдвуду:
– Узнаёшь, Бартоломью?
Гирдвуд не был уверен в том, узнаёт он майора или нет, но вот эти царапины с запёкшейся кровью и наглый взгляд почему-то навевали воспоминания о двух дезертирах.
– Нет. – жалобно выдавил Гирдвуд, – Нет.
Он отшатнулся назад. Сидение подбило его под коленки. Подполковник хлопнулся на стул:
– Нет.
– Да. – Шарп взял со стола трость Гирдвуда.
Тот не протестовал.
– Ты знаешь меня, как рядового Вона. Или, как тебе привычнее, «грязь».
– Нет.
Шарп похлопал тростью по ладони:
– А у тебя вошло в привычку бить рекрутов, а, Гирдвуд? Или охотиться на них в болотах?
– Кто вы такой?
До сих пор Шарп говорил спокойно, насмешливо, теперь же изо всех сил трахнул палкой по столешнице, перевернув чернильницу на тщательно расписанные карточки Гирдвуда, и взревел:
– Кто я?! Я – тот, кто назначен вместо тебя! Ты снят с должности, Гирдвуд!
Подполковник, сжавшись, смотрел на майора. Нет, на дезертира. Всё перепуталось в его мозгу, и лишь последние слова дезертира (или всё же майора?) дали ему ниточку, чтоб распутать безумный клубок страхов, мыслей и сомнений:
– А приказ… э-э… имеется?
– Приказ тебе?! – возопил Шарп пуще прежнего, – Конечно, у меня есть приказ! Иначе зачем бы я сюда пришёл, на тебя полюбоваться?!
Шарп блефовал, но самообладание уже оставило Гирдвуда, подполковника хватило только на слабый шёпот:
– Кто вы?
– Я – майор Ричард Шарп, Гирдвуд, из первого батальона Южно-Эссекского полка, хотя три дня назад кое-кто знал меня как рядового Вона! – ужас плескался в круглых глазах подполковника, но Шарпу было его не жаль, – Человек, на которого ты посмел охотиться – полковой старшина Харпер! Ирландец! Если тебе интересно, благодаря его храбрости ты носишь на своей пустой башке вот это украшение!
Шарп ткнул тростью в изображение скованного орла на киверной бляхе. Голова подполковника дёрнулась назад.
– Нет. – проронил он, – Нет-нет-нет!
– Да, Гирдвуд! Да!
Шарп хлопнул тростью себя по ладони и вдруг резко выбросил руку к лицу Гирдвуда. Тот взвизгнул и зажмурился в ожидании удара. Однако Шарп не собирался его бить. Кончик трости обрушился на левый ус подполковника, осыпав губы и подбородок его крошевом застывшей смолы.
– Бесхребетный ублюдок. Далли!
Д’Алембор щёлкнул каблуками и замер навытяжку:
– Сэр?
– Сопроводите арестованного подполковника Гирдвуда к нему на квартиру, изымите относящиеся к батальону бумаги и принесите мне. Если подполковник даст честное слово не пытаться сбежать, караул можете не выставлять.
– Так точно, сэр!
Д’Алембор покосился на арестованного и не сдержался, прыснул. Очень уж потешно выглядел нахохлившийся человечек в съехавшем набок кивере, с правым усом, воинственно задранным вверх, и неряшливым кустиком волосков разной длины вместо левого. Спохватившись, д’Алембор напустил на себя серьёзность, но губы предательски расплывались в стороны:
– Конечно, сэр!
Шарп сломал о колено полированную трость с изящным серебряным набалдашником и швырнул половинки Гирдвуду на колени:
– Поднимайтесь, сэр, и вон отсюда!
Выйдя вслед за д’Алембором и его пленником на улицу, Шарп подчёркнуто «не заметил» группу перешёптывающихся обитателей Фаулниса:
– Лейтенант Прайс!
– Здесь, сэр!
– Соберите всю документацию, – он вручил лейтенанту свою винтовку, – И, Гарри…
– Сэр?
– Вздумает кто перечить, просто пристрели его.
– Есть пристрелить, сэр.
Шарп отвязал жеребца и взобрался в седло. Ему начинало здесь нравиться.
Сержанту Линчу здесь нравилось всегда. Приятно было ощущать собственную значительность, костеря на разные лады посреди плаца тупых грязей, неспособных усвоить с первого раза простейшее построение: колонну по четыре. Заходясь руганью, Линч вдруг осознал, что взгляды сброда направлены куда-то мимо него и полны изумления. Непорядок.
– Эй, грязь! Сюда смотреть! – рявкнул сержант.
Его никто не послушался, и, едва Линч открыл рот, чтобы повторить команду, сзади рявкнули:
– Эй, грязь! Сюда смотреть!
Сержант Линч повернулся.
