Алусик в Америке обжилась, подруги у нее появились. И вот однажды сидели они с подругой за утренним кофе в ближайшей кафешке. Разговор был так себе, ни о чем. И как всегда, на музыку перескочил. А там и на арфу. Алусик возьми да и спроси подругу, просто так, из любопытства, а не знает ли она случайно, где проживает самая известная в мире арфистка, миссис Такая-то. И вдруг подруга ей и говорит. «Да эта дамочка тут неподалеку обретается. В Фениксе она живет». А это от Атланты как от Москвы до Киржача, всего ничего. А подружка еще добавила: «У меня и телефон этой старушенции имеется. Меня как-то по случаю ей представили. Могу тебе дать. Скажешь, что от меня». Алусик чуть до неба не допрыгнула. Как?! И она еще не там? Алуся тут же, не сходя с этого места, позвонила старой карге и напросилась к ней в гости. А бабусечка та, действительно, светило в мире арфы. Какая-то суперизвестная звезда. Алусик тут же прыгнула в машину и меньше чем через три часа уже сидела в гостиной у бабки-арфистки. Та сначала ее осмотрела со всех сторон — что за чудо-юдо российское. А потом и говорит: «Вы мне, милочка, поиграйте-ка на арфе. А я послушаю». Видимо, захотелось бабке знать, чего Алусик стоит на самом деле. Но это она зря! Алусик всегда играла божественно. И тут не подкачала. Через полчаса ее игры бабка рыдала как ребенок. Она потом призналась, что уже много лет не слышала такой качественной игры на арфе. В общем, расстались они добрыми подружками. Вот так-то. А теперь вспомни, с чего я всю эту историю начала? — И Донна воззрилась на меня вопросительно, словно я вытянул на экзамене сложнейший билет и теперь должен без подготовки отвечать на него. Я наморщил лоб и попытался вспомнить. Но Донна не стала дожидаться моего бездарного ответа и сказала: — В Америку Алусик уехать хотела! Вот чего. А видишь, как вышло. Она туда и попала. И наплевать, что через свиное ухо. Главное, мечта ее сбылась! И в Америку уехала, и никаким «бебиситтером» не стала — упаси господи, прислугой еще не хватало работать человеку с консерваторским образованием! И жизнь ее замечательно наладилась. И заметь, что прожила она при этом минимум две жизни. Одну — до того, в «совке», а другая уже потом настала. Это — если Гонконг в расчет не брать. И намыкалась она — дай бог всякому! Но все впрок. Потому что у человека цель была. Скажешь, стечение обстоятельств, — Донна выдержала замечательную театральную паузу и только потом очень уверенно заявила мне, словно я перед этим ей сильно возражал: — Да не верю я в никакие обстоятельства! Просто она этого очень хотела. Так же сильно, как я стать известной певицей. И нечего стесняться слова «известной». Вот кто стесняется, тот и будет всю жизнь петь в задрюченном кабаке или того хуже, в какой-нибудь сельской самодеятельности. Но если человека это устраивает, то почему нет? Значит, он своего потолка добился. Тоже нормально.
Непривычная логика этой удивительной женщины меня уже почти не коробила. Я даже подумывал на досуге поглубже изучить эти новые для меня мысли, когда одна из них вдруг совершенно неожиданно сама посетила мой мозг. Она была очень странной, но хорошо иллюстрировала то, о чем сейчас мне рассказала Донна. И выглядела мысль так: «Космос — это очень закрыто и очень элитарно. Эта профессия для узкого круга. Там все очень следят за здоровьем, много-много лет изучают какие-то очень специальные предметы, и попасть туда простому смертному дело почти невозможное. Но если глянуть на первого космического туриста, то закрадывается крамольная мысль — неужели этот невысокий дряхленький пыльный старичок обладает всеми качествами космонавта и поэтому полетел в космос? Нет. В космос он попал совсем по другой причине. Он просто этого захотел! Он позволил себе эту мечту. Он не предал ее, соизмерив со всеми возможными, вернее, невозможными обстоятельства своей жизни. А плевать ему было на все обстоятельства! Ведь если бы он рассуждал логически, то, скорее всего, сам бы себе отказал: возраст не тот, да и здоровьишко, наверняка, уже не годное для такого дела. Не надо рассуждать! Если чего-то хочется, надо себе это просто разрешить. Безо всяких но! И баста. Но как раз вот этого мы делать и не умеем. Мы сидим и думаем: «А разве я смогу так? Разве у меня хватит духа, таланта, денег и еще всякой всячины на то или это сокровенное желание?» И мы отступаем без боя. Даже не попробовав свою мечту на вкус и запах.
И получалась, что логика Донны была права.
— И знаешь, что я еще думаю по этому поводу? — неожиданно продолжила она свой удивительный монолог. — Это неправда, что надежда умирает последней. Надежда бессмертна!
Донна налила «Бейлис» прямо в остатки кофе и теперь обмакивала ложечку в светло-коричневую жижицу и аккуратно облизывала ее, причмокивая и жмурясь от удовольствия, как большая довольная кошка. Она выговорилась и теперь на какое-то время стала абсолютно счастливым человеком. Я вздохнул. Чудны твои дела, господи!
