— Ну, что, так лучше? — его глаза блестели как у ребенка, только что поздравившего маму с Восьмым марта. Меня осенило. Это он только что устроил эту удивительную метаморфозу! Милый, замечательный Шрекер. Я молчал и смотрел в его улыбающееся лицо, не мигая. Улыбка слетела с его губ. — Тебе не нравится? — уголки его рта задрожали, и я спохватился.
— Что ты! Все замечательно!
Он снова заискрился радостью.
— Ну слава богу! А то я уже было подумал, что не угодил. Это, — и он широким жестом сказочного короля указал мне на сверкающий зал, — караоке-бар, самый знаменитый. Ты, что, тут никогда не был? — Я отрицательно мотнул головой. — Ну, ты даешь! Ничего, я тоже здесь не часто бываю. Но тут клево, вот увидишь. Я же обещал тебе, что сегодня у тебя будет разгрузочный день. Ты, что, забыл?
Да, я забыл. Но сейчас вспомнил, что он мне это обещал, сразу после того как мы на минутку заскочим в одно место. Но я был не в претензии. То место мне тоже очень понравилось.
— Подожди немного. Я уже кому надо позвонил, они скоро будут.
Таинственность — это любимый конек детей и гениев. И я стал ждать. Обычно, это я говорю своим друзьям и клиентам: «Подождите, сейчас к вам приедет праздник». Для меня еще никто и никогда такого не устраивал. Ну, может быть, мама в глубоком детстве. И то я этого не помню. А сейчас предвкушение праздника подкралось ко мне, как пушистый зверь из другого измерения, и терлось о мои ноги, мурлыкая и прося ответной ласки. И я понемногу погружался в атмосферу этого надвигающегося праздника, моего праздника.
Стробоскопы, наконец, набрали полную силу и сейчас бешено вращались, рассыпая вокруг себя все новые и новые фейерверки, полутьма подпрыгивала-подскакивала в такт все сгущающимся и уплотняющимся ритмам, летящим из большого черного ящика в углу сцены. Они как-то незаметно проглотили уютные негромкие мелодии, но меня это ничуть не напрягло.
Первые посетители стали просачиваться в караоке-бар, воровато оглядываясь по сторонам. Казалось, они никак не могут сообразить, туда ли они попали или не туда. Но уже через десять минут народ повалил толпами, быстро заполняя некрупное помещение, и всем стало не важно, куда именно сегодня их занес этот многообещающий вечер.
Было много ярко накрашенных девушек. Они как райские птички перелетали от одного диванчика к другому, нежно целуя друг дружку в раскрашенные розовой пудрой щечки и мгновенно делясь информацией. Щебет от этого поднялся такой, что, казалось, тропики Новой Зеландии вдруг приняли нас в свои нежные объятия, и теперь вокруг не стены клуба, а стройные пальмы и эвкалипты, напоенные пением миллионов цветастых попугайчиков, и пронизанные светящимся и переливающимся солнцем Экватора. Хотя никакого Экватора в Новой Зеландии и быть не может. Но это в Новой Зеландии, а у нас — запросто.
Клуб наполнялся все новыми и новыми людьми. Они также несли сюда свой звук и цвет. Зал за прошедшие полчаса изменился до неузнаваемости. Даже тяжелый запах исчез, уступив место новым свежим запахам элитного табака, алкоголя и дорогого парфюма.
Через полчаса здесь уже негде было яблоку упасть. Я не знаю, кому именно из этих людей звонил Шрекер, но, видимо, каждый из них прихватил еще по пятеро знакомых и друзей. Музыка разыгралась в полный рост. Обычную человеческую речь уже нельзя было разобрать. Все вокруг кричали во весь голос или просто размахивали руками, переходя на язык жестов. Но, к моему удивлению, я чувствовал себя превосходно.
Вокруг нашего со Шрекером диванчика было не протолкнуться. Я с удивлением заметил, что несколько лиц из мелькавших вокруг мне удивительно знакомы.
Ба! Да это же публика из той, прошлой тусовки. Видимо, Шрекер, чтобы сильно не заморачиваться, просто обзвонил гостей новорожденного политика и пригласил их сюда. И поскольку на том мероприятии все уже было съедено и выпито и становилось скучно, то гости просто перебежали сюда, к нам, благо, от одного заведения до другого было не больше двухсот метров.
Я почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Подумать только! Шрекер, чтобы сделать мне приятное, организовал весь этот бардак, и народ ради меня сбежал со дня рождения такого известного человека!
Вообще, на мой взгляд, политика за прошедшие несколько лет как-то смешалась, даже срослась с шоубизнесом. И наш сегодняшний именинник был тому ярчайшим примером.
Если бы существовало гран-при за самую раскрученную раскрученность, то этот весьма неглупый и оборотистый сын юриста несомненно получил бы его первым. Он так интенсивно занимался раскруткой собственного имени, что становилось непонятным, зачем ему политика. Он выпускал пластинки с песнями, где пел всякую чушь сольно и вкупе с известными персонами. Он делал духи имени себя. Он не пропускал ни одной светской тусовки, а его книги выходили огромными тиражами. Я однажды пролистал одну книгу, так, из любопытства. В основном там были его бессмертные высказывания. Разновидность обрусевшего цитатника Мао Цзедуна.
