А я, признаться честно, иногда хочу накинуть на плечи длинный черный плащ из тяжелого шелка. Застегнуть его под подбородком старинной увесистой брошью-пряжкой с фамильной монограммой и, вскочив на гнедого коня, скакать по окрестностям с гиканьем и шумной радостью в сердце. Так, чтобы плащ летел за мной черным бесконечным полотнищем, развеваясь над крупом моего коня, как черный пиратский флаг.
Но я не могу. Коня бы я еще нашел. Но у меня не хватает смелости вырядиться в плащ. Это все традиции, чтоб им пусто было!
И еще. Насчет косметики. На тех же музейных портретах щеки мужчин размалеваны кармином и рисовой пудрой похлеще, чем у женщин. А маникюр приветствовал даже сам Пушкин. Иначе он бы не стал тратить на него свой стихотворный гений.
Вот такие вот розовые пижамы! Все это в истории уже случалось. Только многие об этом пока еще ничего не знают. А жаль! История — это очень полезный предмет. И ориентация здесь ни при чем.
Черный джип примчал нас к театру ровно в назначенное время. Я вылез из машины, а Шрекер остался караулить в засаде. Стрелка медленно перемещалась по циферблату, а около театра все еще никого не было. Только пацан лет двенадцати одиноко торчал около театральных ступеней, держа в руках какой-то плакат. Его текст мне не был виден, потому что пацан смотрел в другую сторону, и плакат, соответственно, был повернут ко мне задницей. И еще мне показалось, что пацан явно чего-то ждал.
Я топтался на месте, нервно озираясь вокруг. Хорошо одетая парочка подошла к театру и замерла в позе ожидания. Через несколько минут народ около театра стал прибывать. Я недоумевал. Тут, что, дневной спектакль намечается? Или акция какая-то? Люди молча подходили и подходили к театральным ступеням. Многие, так же как и я, нервно оглядывались по сторонам. Их подозрительные взгляды были колючими и неприветливыми. Некоторые лица показались мне странно знакомыми. Но было такое ощущение, словно это были призраки из прошлого. Одна рыжая тетенька средних лет сильно напомнила мне Райку Завгороднюю, с которой я отсидел за одной партой лет семь. Но откуда здесь взяться Райке? И вообще, я здесь по важному делу. Я снова нахохлился и отвернулся в другую сторону от нараставшей толпы.
Наконец, примерно в половине второго Шрекер не выдержал и вылез из джипа.
— Ну, и где они, твои казаки-разбойники? Которые из этих? — и он широким жестом обвел все прибывающую толпу.
— Понятия не имею, — срывающимся голосом сказал я. И тут вдруг за дверями театра послышалась какая-то громкая возня. Я насторожился. Возня прекратилась, но теперь оттуда раздались звуки одинокой трубы. Труба играла неаполитанскую песенку, играла громко и задорно. Постепенно к ней начал присоединяться оркестр. Звуки стали приближаться, неожиданно стеклянные двери широко распахнулись, и из театрального фойе один за другим стали выходить клоуны. Их было много, человек двадцать, они спускались по театральным ступеням и останавливались каждый на своей, замирая в экзотических позах. Последним вышел оркестр. Он остановился перед дверями театра, доиграл «Неаполитанскую песенку», потом сбацал туш. Целых три раза. После этого заиграл вальс «На сопках Манчьжурии», а из дверей театра вышел человек во фраке, с бабочкой и микрофоном. Человек проверил микрофон, а затем я услышал то, что не забуду до конца своих дней.
— Уважаемые граждане! Попрошу вашего внимания. Если вам не трудно, подойдите, пожалуйста, поближе ко мне.
Граждане неохотно двинулись в сторону ведущего и окружили ступеньки театра неплотным кольцом. В их глазах читался одновременно страх и любопытство. А ведущий, как ни в чем ни бывало, сказал:
— Сегодня мы собрали вас всех здесь по одному очень знаменательному поводу. Вот вы, например, зачем сюда пришли, — неожиданно обратился ведущий к ближайшей к нему женщине в ярком зеленом платье? — Женщина замялась. — Смелее, смелее. Я могу подсказать вам. Вы сюда пришли, потому что получили очень странное письмо. Так?
— Да, — кивнула женщина.
— И что же там написано? — не унимался любопытный ведущий.
— Да вот оно, это письмо, Я покажу вам, — засуетилась женщина. — Здесь написано, что случайно нашлась моя сестра-близнец, которую перепутали в роддоме. И еще. Чтобы я пришла к драмтеатру в 14.00. Вот.
После того, что я услышал, ко мне в душу стало пробираться смутное сомнение.
— Отлично, — радостно сообщил нам ведущий. — А вот вы, мужчина, по какому поводу здесь? — ведущий спустился со ступеней вниз и сунул микрофон под нос дородному дядьке с большим пивным пузцом навыкат.
— Я тоже получил письмо, — уже смелее сообщил дядька. — Только там написано, что я выиграл в лотерею автомобиль БМВ последней модели. И меня попросили прийти сегодня в 14 часов на площадь перед театром, чтобы в торжественной обстановке получить мой выигрыш.
Сомнение уже окончательно укрепилось в моей душе.
